Время любви - Черил Энн Портер

– Мисс Бидди, очень рад видеть вас, мэм.

Старая ирландка несколько жеманно прижала руку к сердцу и заговорила:

– Мистер Рэнкин, простите, что помешала вам. Но у меня чрезвычайно важное дело, которое мне бы хотелось обсудить с вами.

– Я весь в вашем распоряжении. – С этими словами Смайли стремительно бросился в другой конец комнаты, стукнувшись по дороге о край стола. Морщась от боли, он схватил стул, сбросил с него стопки бумаг и несколько уздечек, придвинув к столу, и пригласил Бидди садиться. – Не желаете ли немного передохнуть, мэм?

Как знатная леди в бальном зале, Бидди чинно кивнула, принимая приглашение, и деликатно присела на краешек стула. Аккуратно расправив складки юбки, она сложила свои пухлые руки на коленях, дожидаясь, пока мистер Рэдкин усядется за стол, чтобы выслушать ее. Когда управляющий сел и повернулся к ней, Бидди глубоко вздохнула и перешла к делу:

– Я пришла поговорить с вами о моей девочке, о Глории Лолес. Только она на самом деле вовсе не Глория, как мы с вами оба знаем. И не Лолес.

Смайли нахмурился и с озабоченным видом почесал подбородок:

– Что ж, вы сразу берете быка за рога, мисс Бидди.

– Да. Боюсь, все складывается так, что нам, похоже, больше не удастся скрывать правду.

Рэнкин покачал головой.

– Вы правы. Я знал, что рано или поздно это произойдет. Было у меня дурное предчувствие, когда сынок Задиры Макгинти явился сюда с пакетом от мисс Джейси. – Управляющий сурово поджал губы и нахмурил кустистые брови. – Вы мне не расскажете, что он там привез?

Бидди вздохнула.

– Представьте себе, это были письма настоящей матери Глории и ее дневник. Какой-то мексиканский джентльмен…

– Дневник настоящей матери Глории? – Смайли разинул рот от удивления.

Бидди кивнула.

– Да. Один мексиканец из Аризоны держал у себя ее бумаги все эти годы. Мальчишка Макгинти сказал, Джей-Си просил его сохранить их. Мексиканец передал бумаги Джейси. Значит, или он сказал ей правду, или девочка догадалась сама. Но Джейси и словом не обмолвилась Глории о том, что это за бумаги и откуда. А я аж в обморок упала, как увидела на письме подпись Лауры Паркер.

– Так вы и тогда ничего не рассказали Глории? – Бидди сердито поджала губы:

– Я же сказала, что упала в обморок. А только я пришла в себя, как Глория вбила себе в голову отправиться к Торнам. А уж как она вернулась, так все сидит в своей комнате и плачет. И ни с кем не желает разговаривать. Так когда же мне было ей все рассказать?

Смайли замолчал, глядя в сторону и обдумывая эту информацию, потом снова уставился на Бидди и изрек:

– Вы правы. Вам действительно не представился случай это сделать. – Внезапно Рэнкин щелкнул пальцами, как будто ему в голову пришла какая-то свежая мысль. – Постойте-ка. Джейси хотела, чтобы Глория сама догадалась обо всем. Вот вам и ответ. Пусть так и будет.

– Вы так думаете? Оставить все как есть, чтоб она сама догадалась? И чего же в этом хорошего?

– Вы сами рассудите, мисс Бидди, если вы ей скажете, кто такая эта Лаура Паркер, а потом признаетесь, что вам уже давно известно о том, что она Лолесам вовсе не родня, как, вы думаете, она к этому отнесется? И что подумает о нас с вами?

Бидди закусила губу и с сомнением взглянула на Смайли.

– Вы правы, она наверняка возненавидит нас. Но это все равно произойдет, если она сама догадается… Так какая разница, от кого она об этом узнает?

Смайли обескураженно поскреб ногтями небритый подбородок.

– Да, что-то в этом есть. Так вы хотите, чтобы я помог вам все ей рассказать? Я готов.

Бидди добродушно усмехнулась, глядя на Рэнкина. По виноватому выражению его лица можно было сразу догадаться – управляющий искренне надеется, что его предложение будет отвергнуто.

– Вы очень добры, но не стоит. Я ведь нянчила девочек с самого рождения. Я об этом сама позабочусь. – Толстуха опустила глаза и застенчиво сняла несуществующую соринку с юбки. – И все же спасибо, что выслушали меня. Я прямо не знала, что и делать. После того как умер Старый Пит, вы единственный, кто знает правду.

Смайли смущенно прочистил горло и улыбнулся:

– Я рад, что вы пришли ко мне. Вы ведь знаете, я люблю эту девочку, как будто она – моя родная кровь. Я и к двум другим так же отношусь… и ко всем остальным в усадьбе. И всегда так было.

Прежде чем Бидди успела что-то на это ответить, отворилась дверь, соединявшая контору с домиком рабочих, и появился Хэнк Томпсон. Увидев Бидди, он остановился, но Смайли сделал ему знак, чтобы он заходил.

Пока мужчины обсуждали кое-какие дела на ранчо, Бидди достала из кармана юбки носовой платок. «Визит Хэнка пришелся очень кстати, – подумала она, утирая неожиданно выступившие слезы, навеянные словами Смайли. – Еще не хватало тут расплакаться. Ведь это меня имел в виду мистер Рэнкин, намекая на всех остальных в усадьбе. Значит, я тоже ему дорога, как и девочки Лолес. Ах, почему мы никогда прежде не говорили об этом? Сколько же лет мы потеряли!»

Бидди вытерла глаза и убрала платок в карман. Хэнк продолжал что-то говорить Смайли, а тот кивал в ответ. Наконец Томпсон попрощался и ушел. Едва он закрыл за собой дверь, Рэнкин встревоженно взглянул на свою гостью:

– С вами все в порядке, Бидди? Вы плачете?

Няня уселась поудобнее, откинувшись на спинку стула. Он назвал ее Бидди. Не мисс Бидди и не мисс Дженсен. А просто Бидди. Она подумает об этом потом. Сейчас есть вопросы поважнее.

– Я не плачу, – тихо повторила она. – В моем возрасте уже не плачут. Просто… мне кое-что пришло в голову, но, правда, слишком поздно, Смайли. – Назвав Рэнкина по имени, Бидди покраснела. Глаза управляющего вспыхнули, и старая ирландка поспешила уйти от опасной темы. – Я не знаю, что произойдет, если Глория, не ровен час, вдруг сама придет к мысли, что вся ее жизнь была сплошной ложью. Она ведь может догадаться в любой момент. Например, ночью. Или там, на холме, где похоронены те, кого она считает своими родителями. И некому будет утешить ее и успокоить. Что же делать? Когда Глория узнает, что она не Лолес, со своей дьявольской гордостью она может возненавидеть нас всех.

Огонек в темных глазах Смайли погас.

– Может, и возненавидит, но ненадолго, пока хорошенько все не обдумает. Поверьте мне, эта ее знаменитая гордость сослужит ей неплохую службу. Она должна признать, что все время, пока она росла, Джей-Си и Катрин не делали никаких различий между ней и Ханной или Джейси. Значит, она, по сути, такая же Лолес, как и они, хотя в ней и течет чужая кровь.

Но слова Рэнкина не убедили Бидди.

– Хотела бы я быть так же уверенна, как вы, Смайли, – сказала она, качая головой. На этот раз имя управляющего гораздо легче сошло с ее губ. – Вы ведь не видели ее после того, как она вернулась от Торнов. Она уже два дня не выходит из комнаты, плачет и зовет мать. И еще, ее снова мучают ночные кошмары, все из-за тех убийц. Боюсь, это сведет меня в могилу. А если она узнает, что ей надо оплакивать двух матерей вместо одной? Что тогда с ней станется?