Желание и честь - Патриция Райс

– Вы решили, что не позволите смеяться над собой, когда стали маркизом или до этого?

Он стоял перед ней, расставив босые ноги, и пристально смотрел на нее.

– Майкл смеется надо мной и остается безнаказанным. Его я еще не лишил головы.

– В чем же причина? – смело спросила она, стараясь отвлечь его от объяснений, почему он сохранил голову ей.

Он угадал ее намерение. Упершись ладонями в дверь, так чтобы она не могла сдвинуться с места, он ответил:

– Клянусь, причина совсем не та, по которой я не откусил голову тебе. А теперь уходи и дай мне одеться, или ты желаешь покувыркаться со мной на этой разукрашенной кровати?

Она видела, что он уже готов к этому, и схватилась за ручку двери. Он убрал руку, преграждавшую ей путь.

– Скажите мне, где я могу найти Бланш, и я уйду.

– Весьма разумно, – согласился он, прикрываясь панталонами. – Мне не хотелось бы осквернять девичью постель тем, чем бы я хотел сейчас заняться. Ты найдешь свою подругу этажом выше, там, где никому и в голову не придет ее искать.

Диллиан собиралась выйти, но не удержалась и оглянулась.

– А роза? – с легкой грустью спросила она.

– Догадайся сама, – улыбнулся он.

Диллиан выпорхнула из комнаты, словно у нее на ногах выросли крылья. Она и не знала, что на нее так подействует эта улыбка. Через минуту рассудок вернется к ней. Через минуту она поймет, что маркизу Эффингему не место в этом доме, что он не мог оставить розу, что ей надо выгнать его отсюда, пока он не совершил чего-нибудь ужасного. Она вспомнит его оскорбления, грубость и не успокоится, пока он не вернется в свои средневековые руины. Через минуту. Но не сейчас.

И через минуту она вспомнила, что она нищая дочь пресловутого полковника-обманщика Уитнелла, и вспыхнувшая было радость тут же угасла. Она подходит маркизу как любовница. И никогда не станет для него чем-то большим. Эта улыбка ничего не значила, она всего лишь выражала его желание поскорее уложить ее в свою постель.

Когда Диллиан нашла Бланш, у нее на ногах были уже не крылья, а свинцовые башмаки.

Глядя на себя в большое, в золотой раме, зеркало, Гэвин поморщился. На него смотрел незнакомый человек. Стараясь соответствовать светскому идеалу джентльмена, он надел темно-синий фрак с расшитым золотом белым шелковым жилетом и бежевые нанковые панталоны. Ему пришлось заплатить за них немалую сумму из собственного кармана. Следовало бы предъявить дамам счет. Проклятый накрахмаленный галстук мешал ему опустить голову и, подчеркивая его черные волосы и смуглую кожу, придавал Гэвину скорее дикарский, чем светский вид. Он не захотел подстричь густые вьющиеся волосы, и они свободными прядями падали на шею, хотя он и не узнавал этого элегантно одетого мужчину в зеркале, он не мог не отметить, что этот незнакомец отнюдь не урод.

Смотревший на него из зеркала человек был не очень похож на англичанина, но и не был так уродлив, как он ожидал. Гэвин сдался. У него были дела, но он не сможет с ними разобраться, если будет прятаться по темным углам.

Когда он легким шагом спускался по парадной лестнице, ему захотелось, чтобы перед тем, как он выйдет в свет, Диллиан одобрила нового маркиза Эффингема.

– Ты не знаешь, где Майкл? – донесся до него из гостиной знакомый голос.

– Нет, не видела его с тех пор, как ты вчера выгнала его из комнаты, – ответила Бланш. – Не стоило тебе быть с ним такой суровой. Он скрашивает мое пребывание здесь. Вот было бы чудесно, если бы он влюбился в тебя, и вы бы поженились и были счастливы! Вы могли бы жить в Грейндже и воспитывать дюжину маленьких О'Тулов. Ты заслуживаешь такого счастья, Дил.

Гэвин застыл на месте.

Смех Диллиан звонко разнесся по холлу.

– Представляю, как дюжина чертенят неожиданно то исчезает, то появляется. Мне бы пришлось привязать колокольчики им на шею. Не предавайся пустым мечтам, Бланш. Я никогда не выйду замуж.

«Конечно, она выйдет замуж, – подумал Гэвин. – Бланш права. Диллиан должны окружать полдюжины херувимчиков, чтобы веселить ее и оберегать. Она предназначена для солнечного света и радости». Он не мог представить ее на задворках светского общества, словно тень следующей за своей кузиной. Он видел ее кружащейся по зеленой лужайке в развевающихся юбках и подставляющей лицо навстречу солнцу. Шаловливые эльфы не живут в городах. Шаловливый эльф по имени Диллиан, возможно, прекрасно бы поладил с чертенятами, которые заставляли Майкла бродяжничать.

Он не создал для Майкла того дома, какой нужен был его брату. У Майкла была такая же широкая и щедрая душа, как и у Диллиан. Но ему не хватало дома, любви и поддержки. Он заслужил счастье обладать женщиной, приносящей ему радость. А Гэвин мог предложить ему только унижение и нищенское существование. Ему самому вполне достаточно крыши над головой и набитого желудка, но Майклу этого было недостаточно. Только он не хотел в этом признаться. Потребности его брата были гораздо выше, чем у Гэвина.

Майклу не столько нужны были пища, кров или женщины, сколько любовь, радость и счастье.

Через черный ход Гэвин вышел в сад и направился к конюшне. Его не должны видеть около дома Бланш. Он оставался здесь только затем, чтобы защитить женщин, пока его брат не найдет бумаги полковника. Теперь в доме находились слуги графа Меллона, и его присутствие больше не требовалось. Скоро вернется Майкл и возьмет на себя заботу о женщинах.

И только одна мысль не давала Гэвину покоя: Майкл заслуживал лучшей участи, чем брак с женщиной, оскверненной его братом.