Ради любви - Элейн Барбьери

Барретт прищурил свои жабьи глаза. По губам зазмеилось некое подобие улыбки.

— Значит, ты хочешь убедить меня в том, что будешь делать лишь то, что выгодно тебе. Независимо от ситуации. Так? Что ж, ты ничем не лучше меня.

Дерек не отвел глаз и спокойно заметил:

— Я всего лишь настоятельно советую поверить тому, что я сейчас сказал.

Барретт снова презрительно усмехнулся:

— Я тебе скажу, чему я верю. Ты вызвал меня сюда только потому, что это тебе выгодно. Другой причины нет. Ты, похоже, сообразил, что привезти меня на Ямайку в кандалах будет грубой ошибкой. А согласно условиям договора, который ты лично подписал в Лондоне, за ссыльных отвечаю я. И тут ты ничего не можешь поделать, как бы тебе этого ни хотелось. Нарушить условия договора — значит, потерять причитающееся тебе вознаграждение. А без этих денег твое судно сию же секунду попадет в руки судебных исполнителей, которые тебя ждут, не дождутся.

— Ну, а если я доложу, что вы умерли от лихорадки? — насмешливо улыбнулся Дерек.

— Не делай из меня идиота! На бумагах, удостоверяющих доставку ссыльных, должна стоять моя подпись, заверенная на берегу, что является обязательным условием для выплаты тебе вознаграждения. В любом другом случае тебе придется ждать до скончания века, пока будут выполнены все необходимые формальности. И твой корабль приберут к рукам судебные исполнители задолго до того, как у тебя появится возможность получить деньги. Так что ты сейчас меж двух огней, капитан: впереди дьявол, позади бездонное синее море!

Глаза Дерека превратились в две льдинки.

— Вы правы во всем, но один момент все же упустили.

— Вот как?

— Да. Вы проглядели самое простое решение — обещание, которое я дал самому себе. Хотите узнать, что это за обещание? — Барретт не ответил. — А обещание до смешного элементарное. Если я расстанусь с кораблем, то вы расстанетесь с жизнью.

У Барретта начала дергаться заросшая многодневной щетиной щека. Он посмотрел в сторону Каттера, который в течение всего разговора не проронил ни слова. Дерек с трудом удержался от улыбки. Каттер и бровью не повел.

Барретт медленно повернулся к Дереку:

— Похоже, что ситуация патовая, капитан.

— Не совсем, — возразил Дерек, и к холоду в его глазах добавилась решительность. — Мы как раз подошли к тому моменту, когда вы можете поинтересоваться условиями, которые я собираюсь вам поставить.

— Нет!

— Да.

— Я же сказал, нет!

— Хочу вам напомнить, Барретт, — помолчав, мягко заметил Дерек, — что от этого напрямую зависит ваша жизнь.

Прекрасно понимая, что Барретта трясет не от озноба, а от едва сдерживаемой ярости, Дерек стал предельно внимателен.

— Ладно! — буркнул Барретт и переступил с ноги на ногу. Цепи лязгнули на всю каюту. — Что за условия ты мне предлагаешь?

— Я не предлагаю, а ставлю условия, — поправил его Дерек. Повернулся к письменному столу и взял лист бумаги: — Это ваше признание в организации заговора на борту «Воина зари» с целью убить капитана и взять на себя командование. Каттер заверит документ, а Свифт его засвидетельствует.

— Да ты глупее, чем я думал! — презрительно процедил Барретт. — Это же пристрастные свидетели! Один из них попытался совершить преступление, а, попавшись с поличным, быстренько показал на меня как на подстрекателя. А второй — твой первый помощник. Это просто курам на смех! Свидетельства лопнут как мыльный пузырь!

— Двое ваших людей засвидетельствуют вашу подпись.

— Лжец! Никто из них не пойдет против меня!

— Вы ошибаетесь. Доббс и Найлз уже согласились.

— Да это блеф! Доббс приходил ко мне сегодня утром и сказал…

— Сказал, что не будет на стороне Свифта и не подтвердит ни одного его слова, так? Я переговорил с ним после этого, и он… — Дерек сделал эффектную паузу, — он передумал.

Барретт аж покачнулся. Дерек явственно ощутил опаляющий жар его ненависти и еще немного надавил:

— Так что пусть я и самый распоследний дурак, но, по крайней мере, имею надежного исполнителя.

С трудом, переводя дыхание, Барретт поинтересовался:

— Ну, а если я подпишу признание?

— Тогда вы получите в свое полное распоряжение ссыльных, как только мы пришвартуемся в порту Ямайки. А я верну вам ваше признание, когда получу причитающееся мне вознаграждение.

— Ты же утверждаешь, что я пытался убить тебя и дело у меня сорвалось. С чего ты решил, что на берегу я не попробую еще раз?

— Просто я не считаю вас глупцом, Барретт. Ну, посудите сами, — глаза Дерека сузились и стали еще темнее. — Я без колебания сделаю то же самое в отношении вас, если окажется, что вы всерьез угрожаете мне.

Лицо Барретта приобрело апоплексический оттенок, и он непроизвольно судорожно сжал губы. В каюте повисла гнетущая тишина. Наконец Барретт буквально выплюнул ответ:

— Ладно! Давай это чертово признание и тащи своих свидетелей!

Дерек немного выждал, чтобы все участники этих странных переговоров прониклись сознанием одержанной им победы, и повернулся к своему по-прежнему хранившему молчание первому помощнику:

— Мистер Каттер, пригласите свидетелей.

Барретт, синевато-багровый от прилива крови, обернулся к двери, когда Каттер распахнул ее и приказал ждавшим снаружи войти в каюту.

Быстрый скрип перьев — бумага подписана и заверена. Барретт свирепо посмотрел на Свифта, Найлза и Доббса. Его взгляд обещал, всем троим мучительный конец. Дерек, прерывая эту акцию молчаливого устрашения, твердым голосом распорядился:

— Мистер Каттер, можете увести мистера Барретта.

— Негодяй! — взревел Барретт, потрясая в воздухе скованными руками. — Ты получил, чего хотел! Сними с меня цепи!

— Их снимут, когда мы прибудем на Ямайку, и не ранее.

— Негодяй!.. Подонок!..

В каюте появились Хаскелл и Линден Барретт яростно стряхнул их руки и повернулся к двери.

После ухода суперкарго в каюте повисла тишина, в которой все еще явственно ощущалась не высказанная им угроза мести.

Кристофер глубоко вдохнул соленый воздух, стараясь взять себя в руки. С трудом, справившись с рвущимися наружу чувствами, он подошел к борту и уставился на безбрежную гладь моря. Подгоняемый свежим ветром, корабль резал носом вздымающиеся и опадающие водяные валы, ведомый твердой рукой негодяя капитана. Будь капитаном другой человек, Кристофер, скорее всего, восхитился бы тем, как умело, несмотря ни на что, он справился с этим неудержимо катившимся к катастрофе плаванием.

Но капитаном этого корабля был Дерек Эндрюс, и Кристофер знал о нем правду. Бесчувственный, равнодушный негодяй, у которого даже не хватило ума понять, что, получив Джиллиан, он в определенном смысле получил целый мир.