Ночи дождей и звезд - Мейв Бинчи

— Йоргис говорит, что Фиона в прекрасном настроении, — обрадовал Андреас.

— Наверное, сумела вытащить этого дурака из тюрьмы, — мрачно предположил Дэвид.

— Нет, совсем наоборот, как раз хотел сказать, что она его бросила. Оставила его там.

— Скоро она за ним вернется.

— Не уверен, но лучше пускай сама расскажет. Согласен?

— Да, я тоже так думаю, — согласился Дэвид. — А она все еще разговаривает с Вонни?

— Если верить Йоргису, они как лучшие подруги.

Дэвид рассмеялся:

— Какие же вы сплетники!

— Если нельзя посплетничать с собственным братом, тогда скажи, пожалуйста, с кем еще сплетничать? Где твой блокнот? Вот так, кило наилучшей молотой баранины, затем…

— Желаете прогуляться в Анна-Бич? — спросил Томас Эльзу.

— Нет, там как-то… я не знаю… слишком много хромированного железа и роскоши и мало приятных воспоминаний. Как насчет уютного местечка на мысе, где плещутся волны?

Томасу туда не хотелось.

— Слишком хорошо помню, как спасал там Фиону от избиения. Шейн ударил ее кулаком так, что почти проломил череп…

— Но этого не случилось, и теперь она его бросила, — успокоила его Эльза. — Куда же мы пойдем? Хорошо бы там было поменьше людей, мы же сказали, что у нас встреча…

— Почему бы не попробовать кебаб с лимоном и вернуться ко мне, — предложил Томас.

— Отлично, это просто замечательно. А если Вонни нас увидит, мы что-нибудь придумаем…

— Она теперь в курятнике и в дом не зайдет. Но если и зайдет, мы скажем, что наш друг, ненадежный немец, не пришел.

— Нет! Она ни за что не поверит. Ненадежный немец? Да такого не может быть никогда, — засмеялась Эльза. — Пусть лучше будет ненадежный американец…

— Какая вы чудовищно несправедливая расистка. Нет, я не хочу позорить свой народ. Может быть, ненадежный ирландец?

— Нет. Вонни ирландка, она его должна знать… ненадежного или надежного. Пусть будет кто-нибудь другой. Думаю, англичанин.

— Как это несправедливо по отношению к Дэвиду, он как раз очень надежный. В такое отчаянное время нужны отчаянные меры. Тогда пусть будет какой-нибудь плохой англичанин, который нас подвел.

— Оставлю Фионе записку, что вернусь позже, и пойдем поужинаем.

Фиона заметно изменилась. Это всем было видно. Плечи ее распрямились, улыбка стала ярче. В манере исчез неуверенный, виноватый тон. Вдруг стало видно, какой девушкой она была прежде.

Она хлопотала, помогая приготовить званый обед.

В таверне за тремя столиками сидели гости, все англоговорящие. Фиона переводила им меню и всем советовала начать с долмы, которая, как объясняла она, представляла собой маленькие шарики, завернутые в виноградные листья и приготовленные тут же, на кухне. Фиона превосходно умела уговорить их. Домашнее вино, по ее мнению, было недорогим и очень вкусным. Скоро она так все организовала, что маленькая Рина, девушка на кухне, уже подавала на стол.

Это означало, что Андреас мог посидеть со своими гостями и смотреть, как гаснут огни внизу, в сердце Агия-Анны.

— Жаль, что Эльза и Томас не с нами, — посетовал Дэвид.

— О, видишь ли, в чем дело, — пожал плечами Андреас.

Никто не знал, в чем именно, но говорить об этом не стоило.

— Я никогда не забуду это место, никогда. — Голос Дэвида дрогнул.

— Ты еще не раз приедешь к нам, — быстро произнес Андреас, пока Дэвид не расчувствовался.

— О, конечно, приеду, хотя будет уже все по-другому, но я обязательно приеду, — пообещал он.

— А ты, Фиона, отлично ладишь с людьми, хорошо заботишься о них. Не хотела бы поработать здесь? — неожиданно предложил Андреас.

— Поработать? Здесь? — Она не верила своим ушам.

— Я следил, как ты работаешь с посетителями… ты то, что мне надо. Можешь даже остаться здесь и жить в комнате Адониса. Тебе же надо где-то устроиться, когда Эльза уедет.

Фиона взяла его за руки:

— Если бы вы предложили мне это вчера вечером или сегодня рано утром, я бы кричала от радости и благодарности. Но теперь, теперь я скажу спасибо от всего сердца, но жить здесь и работать я не смогу.

— Слишком высоко и далеко от города? — спросил Андреас.

— Нет, Андреас, не слишком. Просто я возвращаюсь домой, обратно в Дублин.

Она оглядела сидящих за столом с изумленными лицами людей.

— Да, я думала об этом на пароме всю дорогу из Афин. Пришла, только чтобы попрощаться.

Ханна послала электронное письмо:

Дорогая Эльза,

не знаю, что ты хочешь услышать, но я показала Дитеру твое письмо. Он внимательно его прочел и поблагодарил меня. Очень вежливо. Это для него нетипично. Подумала, что тебе лучше знать. Тебе также следует знать, что Бригитта разве что не разделась перед его столом, чтобы привлечь его внимание, а он только разозлился на нее.

Пишу тебе обо всем этом, Эльза, чтобы ты была во всеоружии и знала все подробности перед тем, как примешь какое-то решение.

Естественно, я хочу, чтобы ты вернулась домой. Но где бы ты ни была, мы всегда будем друзьями.

С любовью,

Ханна.

Томас и Эльза закончили обед и сидели на балконе, глядя поверх крыш.

— У вас прекрасный вид, — восхитился Томас.

— Отсюда видны звезды, это главное… — сказала Эльза.

— «Боже, что есть звезды»? — процитировал Томас с тяжелым ирландским акцентом.

— Не посчитаете ли вы, что я хвастаюсь, если скажу, откуда это?

— Ну что же, прошу, скажите, уничтожьте меня? — рассмеялся он.

— Это из Шона О’Кейси.

— Высший класс, Эльза. Еще один любимый учитель.

— Нет, мы с Дитером были в Лондоне, в секретной поездке, и видели там. Это было великолепно.

— Вы очень хотите быть с ним снова? — спросил Томас.

— Есть проблема.

— Вечная проблема? — посочувствовал он.

— Думаю, да. Это необычная проблема. Он обещал, что мы больше не будем скрываться и таиться от людей. Что теперь все будет в открытую, — произнесла она задумчиво.

— В открытую гораздо лучше, не так ли? — удивился Томас.

— Ну, я так думаю, но, может быть, все не так, — прикусила губу Эльза.

— Хотите сказать, что для вас тайно было хуже?

— Нет, я вовсе не это хотела сказать. Просто он никогда не мог по-другому. Точно так же, как то, что у него была другая женщина и ребенок.