Тупой Амур - Арабелла Вейр

Только минуту спустя отец Хэт догадался, что происходит что-то не то, а когда наконец сообразил, в чем дело, повернулся к дочери. Лицо у него было испуганное, как у заблудившегося ребенка. Он ничего не понимал.

Зато Хэт все поняла. Страшная правда обрушилась на нее так, что зазвенело в ушах. Она всегда знала, что Джимми не объявится. Да и зачем ему это? Она эгоистично, безумно, бессмысленно следовала за своей нелепой фантазией. И теперь ей придется за это заплатить. Насмешливая улыбка заиграла у нее на губах: получай по заслугам. Она приблизилась к алтарю, и ее охватило странное чувство умиротворения. Самое худшее произошло, теперь оно позади. Вот и все. Она прошла весь путь до самого конца и испытала горечь. Теперь у нее есть возможность освободиться от правды – какое же это будет облегчение! Хэт кивнула священнослужительнице в знак благодарности, давая ей вместе с тем понять, что той придется иметь дело с непростой ситуацией. Священнослужительница расправила плечи, подняла голову и повернулась к присутствующим. Все смотрели на нее. Хэт успела по очереди разглядеть выражение ужаса на лице матери, сочувствие, печаль и любовь на лице Пенни. Миш будто бы говорила ей: «Держись, девочка, не робей», а Джерри и Присцилла были изумлены. Но что бы они ни пытались выразить, Хэт знала, что она сама по себе. Она уже собиралась заговорить, когда увидела маячившую в глубине церкви фигуру, наполовину скрытую колонной.

Она тотчас узнала Сэма и слабо ему улыбнулась. Его присутствие придало ей сил. Сэм вселял в нее уверенность.

Хэт начала говорить, предпринимая героические попытки держать себя в руках и быть точной в выражениях:

– М-м-м… привет всем. Спасибо, что пришли. Полагаю, вам интересно узнать, где ж… – Слово «жених» застряло у нее в горле. Она заставила себя продолжать. – …где жених. Понимаете… дело в том, что я…

Неожиданно старинное здание огласил оглушительный рев мотоцикла. Отскакивая от колонн и перекрытий, рев заполнил всю церковь. Головы всех собравшихся одним движением повернулись к дверям, в которые въехал человек на огромном мотоцикле. Он резко затормозил в начале прохода и выключил двигатель. Скинул шлем и бросился по проходу к Хэт в своей шотландской юбке.

– Прости, я немного опоздал, – прошептал Джимми ей на ухо, как будто они виделись каких-нибудь десять минут назад.

Она в недоумении уставилась на него. Этого не может быть. Как? Почему?

Хэт услышала, как коротко вскрикнула ее мать: очевидно, она узрела, что Джимми – это не Сэм. Хэт насторожилась. Уж не собирается ли Маргарет выступить и потребовать объяснений? Ничего такого не произошло. Возможно, она испытала такое облегчение оттого, что ее дочь все-таки выходит замуж, что решила не устраивать разборку – во всяком случае, здесь, подумала Хэт.

– Это и есть ваш жених? – спросила священнослужительница.

Ей явно стало легче оттого, что дурных последствий не будет.

– Да, это он, – ответила Хэт, почувствовав огромный прилив благодарности священнослужительнице за то, что она ничего не сказала о том, что этот человек не похож на того, которого она видела раньше.

– В таком случае я начну, – продолжила служительница. – Мы собрались здесь, в Божьем храме, чтобы засвидетельствовать брак Джеймса Дугала Маккензи и Хэрриет Розмари Грант, испросить Божьего благословения на этот союз и разделить с ними радость… Господь наш…

По мере того как священнослужительница совершала обряд, Хэт все больше думала о своем. Она слышала голос женщины, но он обратился в гул, напоминавший шум дорожного движения. Ей казалось, что она слышит разговор двух людей в соседнем помещении. Слов Хэт не слышала, поскольку отчаянно пыталась примириться с тем обстоятельством, что через несколько минут будет обвенчана с Джимми Мэком. Сбывались все ее мечты. Кажется, ее волшебная свадьба все-таки состоится. То есть уже состоялась. Человек, стоящий справа от нее, действительно существует. Появился-таки. Мало того, пришел в шотландской юбке, с кожаной сумкой мехом наружу, ну просто принц Чарли. Джимми облачился в тот самый наряд, который решительно отказывался надевать, когда они впервые заговорили о том, что поженятся.

Вот он. Человек, которого она видела в последний раз полтора месяца назад. Жив курилка и, похоже, просто счастлив, что женится на ней. Сорок два бесконечных, отчаянных, безумных дня прошли с тех пор, как она в последний раз его видела. Ну и натерпелась она за это время. Он ушел так же необъяснимо, как и вернулся. Все унижения, обиды, безумства, пережитые ею за последние несколько недель, – все позади. Конец страданию, одиночеству и доводившему ее до отчаяния непониманию. Он вернулся, и теперь все будет хорошо. Из грез Хэт вернул голос Джимми.

– Да, – произнес он четко и ясно.

– Хэрриет Розмари Грант, согласна ли ты взять в мужья Джеймса Дугала Маккензи? Обещаешь ли ты любить его, утешать, почитать и защищать и, отрекшись от всех других, быть верной ему до конца своих дней?

Краешком глаза Хэт увидела, как, произнося эти слова, священнослужительница повернулась к ней. Она ждала неизбежный ответ. Хэт посмотрела в глаза Джимми и увидела то, что видела раньше. Он не изменился. Это был тот же Джимми Мэк, которого она всегда знала. Джимми Мэк вернулся. И тут, словно пробудившись после тяжелого сна, она поняла, что надо сказать.

– Нет.

Ропот прошел по рядам. Все напряглись и замерли. Собравшимся показалось, что они ослышались.

– Простите, – запинаясь, произнесла священнослужительница.

– Нет, – повторила Хэт, на этот раз гораздо громче.

Наступила гробовая тишина. Если бы пролетела муха, ее можно было бы услышать.

– Извини, Джимми Мэк, но я не могу. Не могу, и все. Это было бы неправильно, – сказала Хэт, сжимая его руку.

Она посмотрела ему прямо в глаза гораздо смелее, чем сама ожидала, будто хотела сказать что-то или что-то сделать, чтобы все было хорошо. Джимми просто смотрел на нее во все глаза. Хэт и вообразить себе не могла, что он чувствует и о чем думает.

Они молчали так долго, как, наверное, не молчали никогда в жизни. Потом она увидела на его лице выражение огромного облегчения и грусти.

– Да-да, я понимаю, – мягко сказал он.