Не учите меня жить! - Мэриан Кайз

— Да, Люси, — небрежно заметила Карен. Слишком небрежно. Я насторожилась. — Звонил Дэниэл.

— Очень хорошо… Кто-кто, Дэниэл?

Устроит ее мой равнодушный тон или нет?

— Мне, — торжествующе продолжала она. — Он звонил мне.

— Здорово.

— Не тебе. Мне.

— Поздравляю, Карен, — рассмеялась я. — Значит, вы теперь вместе?

— Очень похоже на то, — самодовольно ответила она.

— Рада за тебя.

— Тебе лучше смириться с этим.

Мы поели овощей, посмотрели сериал, потом душераздирающий документальный фильм о естественных родах. Фильм досматривали буквально в корчах: женщины с искаженными от боли лицами, потные, задыхающиеся, стонущие, произвели на нас сильное впечатление.

А ведь мы — я, Карен и Шарлотта, — точно такие же.

— Господи, — с окаменевшим лицом выдохнула Шарлотта, не отрывая от экрана расширенных от ужаса глаз, — никогда не буду рожать.

— И я не буду, — с жаром согласилась я, внезапно осознав все преимущества целомудрия и воздержания.

— Но ведь можно сделать спинномозговую анестезию, — возразила Карен. — Тогда ничего не почувствуешь.

— Она не всегда действует, — напомнила я.

— Правда? А ты откуда знаешь? — встрепенулась она.

— Люси права, — вступилась за меня Шарлотта. — Моя золовка говорит, что на нее ни капли не подействовало, и она страшно мучилась и вопила так, что было слышно за три улицы.

История хорошая и рассказана талантливо, но верить Шарлотте я не спешила: она из Йоркшира, где обожают рассказы о невыносимой боли.

Карен страшная сказка Шарлотты, кажется, тоже не особенно напугала. Сила духа Карен такова, что на нее спинномозговая анестезия подействует обязательно, просто не посмеет не подействовать.

— А как же кислородная маска, а закись азота? — спросила я. — Разве они не должны облегчать боль?

— Кислородная маска! — презрительно фыркнула Шарлотта. — Подумаешь, маска! Толку от нее — все равно что ампутированную руку пластырем заклеивать!

— Боже мой, — слабо сказала я, — боже мой. Может, еще что-нибудь посмотрим?

Примерно без двадцати десять кратковременное насыщение от паровых овощей прошло, уступив место настоящему голоду.

Кто дрогнет первым?

В обстановке нарастающего напряжения Шарлотта как бы между прочим спросила:

— Кто хочет пойти прогуляться?

Карен и я благодарно вздохнули.

— Куда прогуляться? — осторожно спросила я.

Присоединяться к мероприятию, не связанному с едой, мне не хотелось, но Шарлотта не разочаровала меня.

— За жареной картошкой, — застенчиво ответила она.

— Шарлотта! — хором возмутились мы с Карен. — Как не стыдно! А наши благие намерения?

— Но я есть хочу, — пропищала она.

— Съешь морковку, — предложила Карен.

— Чем морковку, лучше я ничего не буду, — честно призналась Шарлотта.

Я понимала, каково ей. Я тоже скорее сжевала бы кусок каминной доски, чем морковку.

— Ладно, — вздохнула я. — Если ты действительно умираешь от голода, схожу с тобой.

Я была готова прыгать от восторга. Мне так хотелось жареной картошки!

— Кстати, — вздохнула Карен, как будто ей было невыносимо тяжко, — если тебе станет от этого легче, можешь и мне купить порцию.

— Если это только затем, чтобы меня меньше мучила совесть, не надо жертв, — нежно ответила Шарлотта. — Вам совершенно необязательно нарушать диету только из-за того, что у меня нет силы воли.

— Мне совсем нетрудно, — возразила Карен.

— Нет, правда, — не унималась Шарлотта, — тебе-то зачем страдать ради меня? Проживу и с больной совестью.

— Заткнись, пожалуйста, и купи мне картошку! — заорала Карен.

— Большой пакет или маленький?

— Большой! С соусом карри и копченой колбасой!