Дерзкий каприз - Юджиния Райли

— Черт побери, папа! Мэлони погрозил ей пальцем:

— Слушай, если ты желаешь отправиться на поиски коня, то готовься предстать сначала перед священником. После венчания вы с мужем можете сколько угодно рыскать в поисках жеребца.

Кейт скрестила руки на груди.

— В таком случае я с места не стронусь.

— Как скажешь. Кстати, Дора Мей Ферман устраивает в воскресенье праздник. Ты туда идешь, и сопровождать тебя будет Дюранго.

— Это мы еще посмотрим, — прошипела мисс Мэлони. В конце концов Джеб не выдержал:

— Боже, что за немыслимо вздорное создание! Ты уж выбери что-нибудь одно, дочь. Ты заявляешь, будто не в силах дольше сидеть дома, затем говоришь, что не пойдешь на празднество к Доре Мей. Что бы я ни предложил, ты отвечаешь «нет».

— Верно.

— Ну так вот, в воскресенье ты пойдешь к Доре, пусть мне и придется всю дорогу подгонять тебя пинками.

Мэлони повернулся и стремительно вышел из гостиной.

В последующие дни Кейт скиталась по дому как неприкаянная. Пребывание в четырех стенах опротивело ей, однако гордыня не дозволяла уступить отцу, хотя Кейт все больше и больше сознавала: ей хочется встретиться с Чарли и противясь отцу, она на самом деле лишь вредит себе.

Ее однообразное существование нарушали лишь вечерние посещения Дюранго, когда они, стоя на крыльце, мирно болтали. Всякий раз Чарли бывал элегантно одет и безукоризненно подстрижен. В один вечер он явился с коробкой шоколадных конфет, в другой преподнес Кейт очаровательный шелковый веер. Он не заговаривай о браке, но был столь любезен, что она не раз укоряла себя за отказ от его предложения. Кейт понимала: Чарли пытается ухаживать за ней, и это доставляло ей удовольствие. В глубине души ее терзал страх, что Чарли охотится за землями и деньгами отца, но перед его чарами ей по-прежнему трудно было устоять.

В среду вечером, когда Кейт, Джеб и Кончита ужинали на кухне, к ним подсел Уокер Деннисон. Мужчины почти весь ужин проговорили о делах на ранчо. Кейт едва их слушала, пока управляющий не обратился к ней:

— Мисс Мэлони, Мигель сказал, что видел вчера Черта на южном пастбище. Он пробовал накинуть лассо ему на шею. но конь совершенно одичал.

Кейт в отчаянии повернулась к отцу:

— Папа, прошу, позволь мне отправиться за ним. Джеб медленно отхлебнул кофе.

— Тебе уже известен мой ответ, дочь.

После ужина в комнату Кейт поднялась Кончита и сообщила о приезде Чарли. Причесавшись и оправив платье, Кейт радостно выбежала на крыльцо.

Чарли стоял возле качелей и смотрел на закат. Его шляпа висела на перилах крыльца. На нем были белая рубашка, темные штаны, коричневый кожаный жилет и черный узкий галстук. Он выглядел изысканно и элегантно, и от него восхитительно пахло лавровишневой водой.

— Добрый вечер, — улыбнувшись, промолвила Кейт. Чарли повернулся к ней.

— Добрый вечер, солнышко мое. Ты сегодня неподражаема.

Шагнув вперед и поцеловав ее в щеку, он сунул ей в руки пушистый черный комочек.

— Котенок? — Кейт несказанно обрадовалась крошечному созданию с огромными зелеными глазами, которое жалобно замяукало. — Где ты достал его?

— Знаешь мистера Уортона, того, что работает на конюшне? Ну так вот, его кошка совсем недавно окотилась. Кейт тряхнула головой.

— Что ты принесешь мне в следующий раз? Протянув руку, Чарли шутливо коснулся кончика ее носа.

— Угадай.

Они сели на качели, и Чарли обнял ее. Прохладный прозрачный вечерний воздух был полон аромата цветущей жимолости. Некоторое время они смотрели на залитое багровыми и золотистыми красками техасское небо. Лишь поскрипывание качелей и мяуканье котенка нарушали тишину. Кейт положила голову на плечо Чарли и со смешанным чувством благоговейного ужаса и нерешительности поняла, что весь прошедший день она ждала этого мгновения. Ей бы, пожалуй, пришлось по нраву провести остаток жизни, прислонясь к плечу Чарли, вдыхая его запах и чувствуя его тепло.

«Быстро я привыкла к тому, что этот мужчина всегда рядом со мной», — подумала она. Впрочем, сейчас данное обстоятельство не имело значения.

— Кейт, — немного погодя промолвил Дюранго, — сегодня в городе я случайно встретился с Дорой Ферман.

Она ощутила внезапное беспокойство, которое заставило ее выпрямиться.

— О да, — сердито проговорила она. — Они с моим отцом что иголка с ниткой.

— Разве она тебе не нравится? Кейт неопределенно пожала плечами. ~ Дора познакомилась со мной перед входом в магазин Оутсов. Она устраивает праздник в воскресенье и приглашает нас с тобой. — Почувствовав, как напряглась Кейт, Чарли смутился. — Стало быть, тебе уже известно? Но надеюсь, ты все же пойдешь со мной?

Кейт посмотрела на Чарли. У нее на кончике языка так и вертелся вопрос, не се ли отец надоумил его… но затем вдруг даже это перестало иметь значение.

— Разумеется, — услышала она собственный ответ. Чарли улыбнулся:

— Ну что ж, великолепно. Тогда я заеду за тобой, и мы' отправимся в церковь.

Лаская котенка, она кивнула:

— Я буду готова.

От ее согласия у него потеплело на душе. И все же он не мог не заметить, что Кейт по-прежнему чем-то расстроена.

— Милая, в чем дело?

Кейт слабо улыбнулась.

— Мигель видел Черта на южном пастбище. Конь пойдет только ко мне, однако отец не позволяет мне ехать за ним, пока… — Поняв, что чуть не проговорилась, она замолчала.

— Понятно. Итак, вы с отцом по-прежнему меряетесь, кто сильнее?

Она не ответила, и Чарли кончиком пальца приподнял ей подбородок.

— Пожалуй, уже нет, — неуверенно произнесла Кейт. — Когда отец велел мне идти к Доре, я отказалась. Когда же ты попросил меня только что о том же, я ответила согласием.

Чарли рассмеялся:

— По-моему, это хороший знак.

— По-моему, тоже.

Чарли наблюдал, как котенок игриво кусает указательный палец Кейт.

— Тебе по душе этот звереныш?

— Конечно. Но он отчасти пробуждает во мне и грусть.

— Почему, дорогая?

К собственному ужасу, она обнаружила, что еле сдерживает слезы.

— Он такой же блестящий и черный, как Черт. И так же одинок на белом свете. Вот отчего мне грустно. Я скучаю по своему жеребцу.

— Мне очень жаль, — вздохнул Чарли.

Его сочувствие только еще больше расстроило ее.

— Ради всего святого! — простонала она, вытирая влажную щеку рукавом. — Мне никогда не нравились женщины, которые рыдали лишь потому, что у них подгорел пудинг или они порвали нижнюю юбку. Я всегда старалась быть выше этого.