Волшебный вальс - Юджиния Райли

– Ты прав, здесь очень красиво, -пробормотала она.

– Как вам наш маленький Городок-на-Холме, мадам Сарджент?

– Меня больше всего восхищают люди, нашедшие в себе силы после войны подняться. Джефферсон Дэвис и Барина Хауэлл Дэвис произвели на меня неизгладимое впечатление. В них столько достоинства и несгибаемой воли.

Андре помрачнел.

– Я что-то не так сказала?

– Нет, просто мысли о войне вызывают у меня чувство вины. Прием в Оберне всколыхнул неприятные воспоминания.

– Чувство вины? В каком смысле?

– Я был предан Югу, но никогда не оправдывал рабства.

– Рада это слышать, Андре, -пробормотала Стефани. - Я тоже.

– Старый Джордж, которого мы только что встретили, -бывший раб моих родителей.

– Правда?

– У моего отца в Видалии была когда-то огромная плантация. После войны он часть земли продал, а часть раздал бывшим рабам. Я очень горжусь, что отец не стал навязывать неграм участь издольщиков, и стараюсь им помогать.

Стефани была тронута до глубины души.

– Ты замечательный человек в отличие от большинства твоих современников.

– Ну, я далеко не благородный рыцарь. -Андре рассмеялся. - Дело в том, что мои родители оставили мне приличное состояние. Отец, слава Богу, никогда не доверял валюте Конфедерации. Кроме того, я никогда щедро не жертвовал на благо нашего дела, как остальные. И вообще никогда не был активным борцом.

– Сколько тебе было лет, когда все это началось?

– Когда Миссисипи отделилась, мне было двенадцать. Я мечтал пойти в армию…

– В двенадцать лет?

– Я мог стать барабанщиком или горнистом, -ответил он серьезно. - Черт, я был готов на любую работу: ухаживать за лошадьми, собирать хворост, рыть траншеи, - но мои родители категорически воспротивились.

– И слава Богу! Не знаю, чем бы все это кончилось. Наверное, ваша семья и так пострадала.

– Как только началась война, -продолжал Андре, - отец отправил обеих моих старших сестер к родственникам в Сан-Франциско. К счастью, они потом вышли там замуж. Отец и старший брат записались добровольцами в армию. Отец отличился в бою при Булл-Ран. - Андре вздохнул. - Пьер погиб при Шайло.

– О да, -вспомнила Стефани, - ты говорил о брате вчера. Значит, Пьер был…

– Да, на десять лет старше меня. Никогда не забуду, как рыдала мама, получив известие о его гибели, как прижимала меня к себе, заклиная не идти в армию. В шестьдесят третьем янки оккупировали Натчез, но наш дом, благодарение Всевышнему, уцелел. Мы видели, что стало с нашими родственниками и друзьями. Люди гибли не только в боях, но также от нищеты и лишений. -После короткой паузы он продолжил: - Я никогда не оправдывал Эба Линкольна, но в Геттисберге он сказал то, что должен был сказать. Наша страна не должна больше воевать. В жизни и без того хватает суровых испытаний. Позже я потерял ребенка и жену, но это ничто по сравнению с военными потерями. Я хочу, чтобы мои дети росли здоровыми, счастливыми и свободными.

– Так оно и будет, Андре! -произнесла Стефани с жаром. - Наша страна вступила в мирный период развития, который продолжится и в следующем веке.

– Мадам -провидица? - Андре изумленно приподнял брови.

– В некотором смысле -да. - Стефани рассмеялась.

Лодку внезапно качнуло. Стефани испуганно вскрикнула и схватилась за борта. Сильное течение подхватило суденышко и потащило в русло более широкой реки.

– Господи! -обронила Стефани. - Мы в Миссисипи!

– Совершенно верно, -подтвердил Андре, налегая на весла. - Начинается наиболее интересная часть путешествия. Течение сильное, но оно принесет нас туда, куда нужно.

– Куда? В Новый Орлеан?

– Нет, -усмехнулся Андре. - Гораздо ближе. - Он предусмотрительно выставил весло, чтобы обогнуть выступавшую из воды корягу. - Но мы можем и туда не добраться, если налетим на затопленное дерево.

– Ты уверен, что поступаешь правильно?-спросила Стефани.

– Не волнуйся. Сиди и радуйся жизни.

«Радуйся жизни», - подумала Стефани. Эти слова Андре заставили ее по-новому взглянуть на окружающий мир и оценить красоту и неповторимость каждого мгновения. Чем бы ее путешествие во времени ни закончилось, этого она никогда не забудет.

Она бывала на берегах Миссисипи и раньше, но не так близко к реке. Последнее обстоятельство щекотало нервы, обостряло чувства. Стефани всем своим существом ощущала биение речного пульса, неповторимый запах воды, ила. Это был момент интимного общения с природой. Как зачарованная, смотрела она на сверкающую водную гладь, поросший лесом отвесный берег. Собственная жизнь на фоне всего этого величия казалась песчинкой в безбрежном океане.

Впереди за поворотом девушка заметила небольшое углубление в береговой Линни.

– Там за банкой, -сказал Андре, словно прочитав ее мысли, - находится старая Чаша Дьявола.

– Чаша Дьявола? -повторила Стефани. - Знакомое название.

– Сейчас там все заросло и затянуто илом, а раньше была обширная глубокая лагуна, где в прошлом веке укрывались речные пираты.

– Речные пираты? Вот это да!

– Они были очень опасными. Негодяи вроде Сэма Мейсона скрывались под личиной фермеров и заманивали свои жертвы морковью, картофелем или дынями. Иногда пускались на хитрости. Какая-нибудь подкупленная женщина притворялась изнасилованной. Цель состояла в том, чтобы заставить проплывающих мимо людей причалить к берегу. Бедняг грабили, убивали и сбрасывали в овраг.

– Ужасно! -Стефани вздрогнула.

– Слава Богу, что дни Чаши Дьявола давно миновали. -Андре перекрестился.

Наступило молчание. Лодка обогнула очередную излучину, и вдали появился силуэт огромного, величественного судна, сверкающего огнями.

– Что это? -вскрикнула Стефани.

– Пароход «Натчез», дорогая, -улыбнулся Андре. - Добро пожаловать в Натчез-под-Холмом.