Голливудские мужья - Джеки Коллинз

– Господи! Как я рад тебя видеть! А то я уж испугался – не случилось ли чего? Я отвез Силвер Андерсон домой и тут же кинулся назад за тобой, а тебя и след простыл. – Он с укоризной посмотрел на нее. – Почему ты уехала без меня?

Реба разинула рот, как очень удивленная рыба. На такие речи она никак не рассчитывала.

– Реба, Реба, – продолжал он, входя в роль. – Взяла и сбежала от меня. Я не знал, что и думать. Пришлось переночевать у знакомого, а утром я притащился сюда на автобусе.

Она стояла, нахмурившись, постукивая по краю кровати своими ястребиными когтями. Наконец, сказала:

– Откуда я знала, что ты вернешься? Я подумала, что ты меня бросил.

Ему удалось изобразить страдание.

– Ты так подумала?

– А на что еще это было похоже? – воинственно ответила она.

– Ну, похоже или не похоже, но ты же хорошо знаешь – я на такое не способен. У меня были ключи от машины, номерок от твоего жакета. Да я несся назад сломя голову. – Он сделал паузу – главное не переборщить. – А как ты добралась домой?

– У меня с собой всегда второй комплект ключей, – призналась она.

Он потянулся, зевнул.

– Ну, раз все в порядке, то и ладно. А толпа там разгулялась – будь здоров. Пришлось вызволять эту несчастную бабенку, пока там не натворили дел.

Реба села на край кровати.

– Я, наверное, должна перед тобой извиниться, – сказала она неловко. – Я не верила, что ты знаком с Силвер Андерсон.

– Я же тебе говорил. Мы – старые друзья. Она приободрилась.

– Я бы хотела с ней познакомиться.

– Половина земного шара хотела бы, – увильнул он.

– Можно как-нибудь вместе пообедать, – с надеждой предложила она.

Он потянулся за сигаретой.

– Не исключено. – Он строго посмотрел на нее. – Что за приветственное послание я обнаружил на двери, когда утром вернулся? Что за штучки?

– Ах, это. – Она смутилась. – Но ты ведь мне должен, Уэсли.

– Заплачу. На следующей неделе. Просто мне не нравится, когда мне угрожают выселением.

Она игриво облизнула красные губы.

– Неужели ты думаешь, что я бы с тобой такое сотворила?

Он решил ей подыграть. А что делать? Возьмет и вышвырнет на улицу.

– Не знаю, что бы ты со мной сотворила, представься тебе случай.

Обольстительно засмеявшись, она придвинулась на кровати к изголовью.

– Хочешь узнать, Уэсли?

– Не могу, дорогая, – мгновенно встрепенулся он. – У меня встреча с одним типом. Насчет работы. Платить-то я тебе должен, верно?

Она поднялась.

– Не думай, Уэсли, что я тебя загоняю в угол, просто я вот-вот останусь одна. Значит, все финансовые дела надо привести в порядок.

– Вполне тебя понимаю, – согласился он с постным лицом.

Она поджала губы.

– Когда в следующий раз что-нибудь будет…

– Обязательно меня пригласишь. Она кокетливо подняла бровку.

– Посмотрим.

– Всегда твой будет ждать.

Она собралась уходить, и в голосе зазвучали деловые нотки.

– Как только получишь для меня деньги, сразу позвони.

– У меня нет номера твоего телефона. Если хочешь, давай запишу.

Она подумала и решила – не стоит.

– Не надо, на той неделе я сама загляну.

– Буду ждать с нетерпением, – заверил он и подмигнул.

Как только она вышла, он взял телефонный справочник, позвонил в ближайшую слесарную мастерскую и вызвал мастера – поменять замок. Нечего Ребе Виногратски разгуливать по его квартире, как по своей. Ишь ты какая – открыла дверь и встала над ним спящим, как обманутая жена.

Пошла в задницу!

Вот так-то.

– Твое поведение непростительно, – сурово произнесла Нора. – Однако, все обдумав, мисс Андерсон решила тебя не увольнять. – Затянувшись сигаретой, она добавила: – Хотя почему, ума не приложу.

Владимир, стоявший с повинной головой, от облегчения даже покраснел.

– Мадам Силвер очень добра, – пробормотал он.

– Это точно, – согласилась Нора. – Надеюсь, ты оценишь ее доброту.

– Конешно.

– Смотри.

– Конешно, конешно.

И он, благодарно пятясь, вышел из комнаты.

– У тебя испытательный срок, – крикнула Нора ему вслед. – Так что смотри, сынок, будь тише воды, ниже травы.

Он не ответил.

Нора позвонила в хозяйскую спальню.

– Порядок, – доложила она.

– Слава Богу! – обрадовалась Силвер. – Терпеть не могу сцен.

– Ты спустишься, или мне подняться?

– Ни то, ни другое, дорогая Нора. Я сейчас забираюсь в горячую пенную ванну. В восемь приедет Уэс. Спасибо тебе, что сделала грязную работу. Увидимся на студии.

– Не хочешь, чтобы я задержалась и посмотрела на нового чудо-мальчика?

– Ни к чему, – жестко возразила Силвер. – К тому же он не мальчик, Нора. Он – мужчина.

– Сколько ему?

– Я не спрашивала.

– Пятьдесят? Шестьдесят?

– Не смеши меня.

– Девятнадцать? Двадцать?

– Похищать младенцев из колыбели – не мой стиль.

– Хоть намекни.

– До свидания, Нора.

Это называется «показали на дверь». Нора взяла свою сумочку и пачку фотографий с автографом Силвер. После долгого дня она чувствовала себя усталой. Как Силвер удается никогда не уставать? Тряхнув головой, она двинулась к себе, в Западный Голливуд, – дома она спокойно скоротает вечер перед телевизором.

Наверху Силвер расслаблялась в благоухающей ванне. Из магнитофона ей пел серенаду Фрэнк Синатра. Фрэнка она любила. Он из тех, кто всегда выплывает, как и она. Он будет на сцене до последнего вздоха – как и она.

Одеться – это оказалось целой проблемой. Явиться в том же костюме он не мог, а другого просто не было. Надеть свою единственную белую рубашку – тоже исключалось, она была несвежей.

Уэс внимательно изучил свой гардероб. Результат оказался прискорбным. Две пары старых джинсов. Черные габардиновые брюки с ненадежной молнией. Две голубые рубашки, обе – как и белая – с потертыми воротничками. Несколько невзрачных свитеров, куртка-кожанка, поношенная спортивная куртка со старомодными большими лацканами. Да, щеголем его не назовешь. Обычно он без раздумий напяливал то, что попадалось под руку.