Сильнее смерти - Лора Бекитт

– Наверное. Ведь я женщина. А в жизни женщин мало что меняется даже с веками, – ответила Кэйко и спросила: – Значит, вам поверили?

– Похоже, да. Я повторил им все то, что говорили вы, госпожа. По-моему, им понравилось, что я пришел сюда не один, а со своей теткой.

– Господина Кандзаки, которого вы искали, здесь нет, – сказала женщина, надеясь что-нибудь выведать. – Он в отъезде. Когда вернется, неизвестно.

Кэйтаро равнодушно кивнул. Казалось, он забыл о том, что хотел разыскать Акиру.

– Вы же голодны, ешьте, – подсказала Кэйко.

– Я никогда не предполагал, что мне придется наниматься на службу к заклятому врагу моего отца! – вдруг промолвил молодой человек. – Конечно, я это сделал, дабы совершить задуманное, но… Меня всегда учили добиваться своей цели правдой, а не ложью. Мне кажется, в этом есть что-то унизительное.

– Вы говорите, ваш отец жив? – осторожно спросила Кэйко.

Кэйтаро кивнул.

– Тогда почему вы – ронин?

Юноша молчал. Было видно, что на него давит груз безрадостных мыслей.

– Возможно, я не имею права судить о правде и лжи, – заметила Кэйко. – И все же мне кажется, обе могут быть и милосердными и жестокими, обе способны и убивать и возрождать к жизни.

– Главное, я смогу его убить, – поразмыслив, сказал Кэйтаро. – Неважно, как это произойдет. Но это будет справедливо.

Молодой человек принялся за еду. Он не замечал задумчивого взгляда Кэйко. А та задавала себе вопрос: что будет дальше? Этот юноша, ее случайный попутчик, пойдет своею дорогой, а она? Так устроено женское сердце: вечно жаждет тепла и не может обходиться без привязанностей!

– Нужно успеть подобраться к нему поближе, пока меня не раскрыли, – сказал Кэйтаро.

– Хотите, я вам помогу? – предложила Кэйко.

– Не обижайтесь, госпожа, к этому человеку вам не приблизиться. Вам его не достать!

Кэйко улыбнулась:

– Он настолько высок?

– Да.

– Я могу, – возразила Кэйко. – У меня есть свое, женское оружие. – И, вздохнув, прибавила: – Я больше десяти лет прослужила в «веселом доме» в Киото.

– Вы служили в «веселом доме»?!

– Да.

Кэйтаро нахмурился:

– Неужели рядом не оказалось мужчины, который мог бы взять на себя заботу о вас?!

– Не оказалось.

– И это было…

– Моей жизнью. И я уже не помнила, что есть другая, да и не хотела об этом знать. А потом пришел человек, который пообещал, что увезет меня оттуда, и я поверила. А он солгал. Я вновь начала мечтать, как в юности, и мечты открыли мне то, как ужасна моя судьба.

– Такое мне знакомо. Я с детства слышал о том, что рожден для другой жизни. Потом вдруг оказалось, что я недостоин даже того, что имею. И я до сих пор не могу разобраться, в чем моя ошибка и вина. Но я искуплю ее и заодно отомщу за отца, за всех наших воинов! Отомщу, когда убью князя Сабуро!

– Князя Сабуро?! – воскликнула Кэйко. Кэйтаро встал.

– Я не хочу вовлекать вас в это!

– Все равно мне нужно заработать деньги.

– Я заработаю их для вас.

– Господин, – тихо произнесла Кэйко, глядя на него снизу вверх, – если вы убьете князя, вас схватят и казнят. А перед этим станут жестоко пытать.

И тут молодой человек почти что выкрикнул:

– Неужели вы думаете, что я боюсь страданий и смерти!

Кэйко дрожала и задыхалась, ее душили слезы, и грудь вздымалась от неровного дыхания. Женщина с трудом сдерживалась, чтобы не закричать во весь голос. Она не знала, чего в ней сейчас больше – сладостной радости, буйного восторга, мучитель-ной боли или тревожного испуга. Этот юноша никогда не видел своей матери, здешний князь был врагом его отца, и он хотел «отомстить за себя и наших воинов»! Это был Кэйтаро, ее сын!

– Не сын ли вы господина Нагасавы, – пошептала она, пожирая его глазами. – Когда-то давно, еще в юности, я служила здесь, в замке…

– Вот как? Вы жили здесь? – растерянно произнес он. – Что ж, да, я сын князя Нагасавы, во всяком случае, считаю себя им.

По щекам Кэйко текли слезы.

– Что с вами, госпожа? – Кэйтаро ничего не понимал.

– Так, ничего, просто вспомнила…

Многолетнее горе сменилось новым, еще более сильным. Кэйтаро, ее прекрасному ребенку, грозила опасность. Акира, где ты, Акира?! Она забыла о том, что хотела его убить, теперь она нуждалась в нем как в советчике и защитнике. Но Акиры не было. Что она могла сделать? Сказать Кэйтаро: «Я твоя мать»? Поверит ли он? Особенно после того, как она столь неосмотрительно поведала ему о некоторых подробностях своей жизни!

Расплатившись, они вышли из чайного домика и пошли рядом. Кэйко хотелось стиснуть молодого человека в объятиях, ласково гладить его волосы, целовать лицо!

Вопреки ожиданиям их планы не могли осуществиться слишком скоро. К князю Сабуро в самом деле было не подобраться: ни Кэйтаро, ни Кэйко не могли попасть в замок, а если князь куда-то выезжал, его сопровождала многочисленная охрана. Кэйко поступила на службу в чайный домик, а Кэйтаро стойко переносил тяготы жизни простого воина. По ночам женщина видела его во сне, а днем ждала встречи. Молодой человек ее не забывал и по мере возможности заходил повидаться. Кэйко усаживала его на лучшее место и поила чаем, а сама не могла наглядеться на него. Она краснела и бледнела, смущалась и забывала слова и трепетала так, словно была охвачена лихорадкой первой любви.

Он казался ей прекрасным, несравненным, самым лучшим! Кэйко жалела только о том, что Кэйтаро уже не маленький мальчик, трогательно цепляющийся за подол ее кимоно, не ребенок, который всецело зависит от нее и постоянно нуждается в ней, не младенец, что всегда – днем и ночью – у нее на руках, у ее груди.

Хозяин чайного домика был доволен ею. Бойкая, красивая, быстрая, аккуратная, она умела казаться и веселой, и серьезной, и загадочной, и открытой, умела угадывать желания клиентов. Уже в первую неделю службы Кэйко получила множество предложений, но в ее планы не входило завязывать отношения с кем-либо из посетителей, как бы знатны и богаты они ни были. Ее интересовал князь Сабуро.

Она долго ждала счастливого случая и дождалась.

В тот день падал крупный снег; он тут же таял, образуя на дорогах непролазное месиво.

Князь Сабуро ехал по главной улице с отрядом всадников. В это же время дорогу перебегала женщина. Она успела бы пройти, но внезапно ее сандалии заскользили по грязи, и она остановилась, пытаясь сохранить равновесие, между тем как всадники неуклонно приближались.

Один из слуг, не задумываясь, направил на нее своего коня. Какая-то простолюдинка на пути князя – величайшее оскорбление для столь высокой особы!