Звезды в моем сердце - Барбара Картленд

Гизела дрожала.

– Я… я не знаю.

– Или вы думали, что так себя ведут королевы и императрицы? – продолжал он свой допрос.

Гизела сильно побледнела и отвернулась.

– Все дело в моем невежестве, милорд, – тихо промолвила она, – в невежестве человека, не имеющего представления об обществе, к которому вы привыкли.

– Ну а теперь, раз это случилось, – продолжал лорд Куэнби, – теперь, когда вы понимаете, что я скомпрометировал вас, вы также должны сознавать, что мне остается только одно – просить вашей руки.

– Нет! Нет, это абсурд! Вам, безусловно, не нужно этого делать! – воскликнула Гизела. – Даже если вы допустите такую глупость и предложите мне выйти замуж, я могу только ответить отказом.

– Почему? – поинтересовался лорд Куэнби.

– Потому что нет оснований для такой галантности, – ответила Гизела. – Я уже сказала вам, эта поездка не причинила никакого вреда. Если вы только сами не расскажете о ней кому-либо, никто в целом мире не узнает о том, что произошло.

– Кроме вас.

– А какое это имеет значение? – спросила Гизела. – Я – никто. Я исчезну из вашей жизни и из ее – тоже. Императрице совсем необязательно вновь встречаться со мной, а то, что я снова оказалась на вашем пути, можно объяснить только самым невероятным совпадением.

– Но оно все же произошло, – заметил лорд. – Поэтому еще раз, мисс Мазгрейв, я прошу вас оказать мне честь и стать моей женой.

– Я вынуждена вам отказать, – промолвила Гизела. – Благодарю вас, милорд, но мой ответ – нет.

– А если я скажу вам, – тихо продолжил он, – что очень бы хотел жениться на вас, что этот брак сделал бы меня счастливым человеком?

– Потому что… я напоминаю вам императрицу? – вспыхнула Гизела. – Каким неудачным был бы такой брак! Я могу притвориться другим человеком на несколько часов, но не на всю жизнь. Как вы совершенно справедливо заметили, даже в то короткое время, что я представляла императрицу, я вела себя не как подобает королевским особам, а скорее как простолюдинка.

– Вы вели себя как женщина, – возразил он. – И, я думаю, даже императрица могла позволить себе быть просто женщиной.

– Но только не в тот раз, – заметила Гизела.

– Отчего? – удивился лорд Куэнби.

Он стоял и смотрел ей в лицо до тех пор, пока Гизела бесконечно трогательно не произнесла:

– Нам нечего больше сказать друг другу, не так ли, милорд? Вы сохраните тайну императрицы, а я… буду вам вечно за это благодарна.

– Но почему именно вы? – спросил лорд Куэнби. – Если кому и быть благодарной, то самой императрице.

Гизела посмотрела ему в глаза.

– Вы ведь не станете говорить с ней об этом? – спросила она. – Прошу вас, милорд, не надо. Она доверяла мне, а я предала ее доверие тем, что снова повстречалась с вами. Хотя здесь и нет моей вины, но это не оправдание.

– Мне кажется, я должен иметь охрану или, по крайней мере, награду, чтобы сохранить такую важную тайну, – чуть насмешливо улыбаясь, заметил лорд Куэнби. – Вам лучше всего выйти за меня замуж, на всякий случай, чтобы я не проговорился.

– Теперь вы шутите, – сказала Гизела. – Все эти разговоры о женитьбе очень благородны, милорд, но, я точно знаю, никуда не приведут. Мой сундук, наверное, уже доставлен. Вы позволите мне уехать?

Он покачал головой.

– Нет, – отрезал он. – До тех пор, пока вы не дадите мне разумного объяснения, почему не будете моей женой.

– Потому что вы просто смеетесь надо мной, – бросила ему Гизела в неожиданном приступе гнева. – Жестоко и бесчеловечно дразнить меня, я и так чувствую себя в глупом положении. Я знаю, что оскорбила вас. Знаю, что вела себя недостойно и, возможно, очень предосудительно, оставаясь с вами в замке. Но теперь это все в прошлом. У вас такая насыщенная жизнь, вы легко забудете меня.

– А если я скажу, что не в силах забыть вас? – произнес лорд Куэнби. – Что вы просите о невозможном?

– Я не понимаю, что вы хотите этим сказать, – ответила Гизела.

– Мне кажется, понимаете, – возразил он. – Поэтому позвольте спросить еще раз. Вы выйдете за меня?

– Нет! Конечно, нет!

– Но почему?

– Если хотите, я открою вам одну очень серьезную причину, – резко произнесла Гизела. – Я незаконнорожденная. Моя мать вышла за сквайра Мазгрейва после того, как обнаружила, что у нее будет ребенок.

– А кто был ваш отец?

Гизела тяжело вздохнула.

– Императрица полагает, что им был герцог Максимилиан.

– Так вот откуда сходство, – сказал лорд Куэнби. – Герцог – великий человек. В одном его мизинце больше обаяния, чем у многих людей, вместе взятых. Насколько я понимаю, вам нечего стыдиться такого родства.

– Стыжусь я или нет – к делу не относится, – отрезала Гизела. – Но с вашей точки зрения, это и есть ответ на вопрос. Вы не можете жениться на особе без роду без племени.

– Думаю, мне решать самому, – сказал лорд Куэнби. – Это ваше единственное возражение против брака со мной?

Гизела не ответила, и он спустя немного времени снова спросил:

– Ты выйдешь за меня, маленькая Гизела?

– Нет!

Она стояла к нему вполоборота, но краткий ответ прозвучал твердо и ясно.

– Что мне еще сказать, чтобы уговорить тебя? Быть может, я опустил самое важное? То, что я люблю тебя.

Она повернулась к нему, гневно сверкнув глазами.

– Это неправда, и вы не должны так говорить! Это оскорбляет само слово «любовь». Вы не любите меня… и перестаньте меня мучить… Я не в силах больше… это выносить…

Ее голос оборвался на последних словах. Она повернулась и хотела кинуться к двери. Но лорд Куэнби молниеносно поймал ее за руку, не дав убежать. Гизела стояла, чувствуя дрожь в каждой клеточке, не только от страха, но и от гнева, который он в ней вызвал.

– Что ты знаешь о любви? – спросил он. – Откуда тебе знать, настоящая моя любовь или нет? Ты можешь судить только о своей собственной.

– Но я никого не люблю! – воскликнула Гизела.

И тогда его рука взяла ее за подбородок и чуть приподняла голову, чтобы он мог взглянуть ей в глаза.

– Это ложь, – мягко возразил он. – Неужели ты снова должна мне лгать, да еще в такой момент?

– Я не… лгу! – взорвалась она, но сразу умолкла, потому что слова замерли у нее на устах.

– О, ты – дитя, – пробормотал он. – Неужели ты думаешь, что меня может обмануть твоя гордость или притворство? Ты любишь меня, Гизела. Ты любила меня в тот вечер, когда я обнял тебя и впервые поцеловал твои губы. Я знал, что нашел бесценное сокровище или скорее звезду, до которой, как я полагал, никогда не сумею дотянуться. И ты еще можешь предположить, даже на минуту, что я забуду тебя после всего?