Замуж до утра - Теона Рэй

Металлическое сердце не позволяло мне волноваться. Оно пока не умело этого делать, а Ванесса говорила, что эмоции вернутся со временем.

Зайдя с морозного воздуха в теплый холл, мы принесли с собой облако пара. С сапог сразу потек растаявший снег, заиндевелые ресницы покрылись капельками воды. Габита натопила дом так сильно, как ни разу в жизни!

Отец не стал нанимать слуг, и нас встретила мисс Габита. Меня она обняла настолько крепко, что я всерьез опасалась задохнуться.

– Милая моя, Аманда, – шептала она со слезами на глазах. – Риган сказал, что ты сильно заболела, и мы не могли дождаться, когда же увидим тебя!

– Я уже здорова, – прохрипела я, стараясь выпутаться из удушающих объятий. – Спасибо, что переживала, но со мной все хорошо, правда.

– Дорогая, – Риган забрал меня у мисс Габиты и помог мне снять пальто.

– А Бёрнс будет присутствовать? – спросила Ванесса, неловко поправляя платье. Она надела его только после того, как я стала ей угрожать, потому что никакие другие доводы ее не проняли.

– Да, он уже в столовой, – кивнула Габита. – Пойдемте, скорее, все уже начинают волноваться!

В столовой было шумно и весело. Я ненадолго остановилась у входа, рассматривая незнакомых мне людей, вдруг ставших семьей. Если точнее, они станут моей семьей, когда я по-настоящему выйду замуж за Ригана. Через две недели, всего-то.

Мой папа увлеченно беседовал с худеньким, пожилым мужчиной в очках. Отец Ригана с первого взгляда на него вызвал во мне только положительные эмоции: его лицо было добрым, взгляд теплым, а голос очень приятным.

Мама Ригана напомнила мне мою маму. Такая же хрупкая, с аккуратной, но сложной прической, в красивом зеленом платье. Моя мама любила наряжаться даже на завтрак, а уж на подобные приемы всегда приходила во всей красе.

Миссис Вуд с улыбкой слушала разговор мужчин. Ей наверняка было позволено вступать в беседы, но она этого не делала. Я обратила внимание на то, что у ее платья длинные рукава – закрывают порезы. И высокий ворот – чтобы не было видно ссадин на шее от грубой веревки.

Я тяжело сглотнула и тряхнула головой, заставляя себя не думать обо всем том, что рассказывала Ханна. Все это в прошлом, далеком прошлом.

Мой взгляд остановился на Бёрнсе. Юноша лет двадцати трех, – я точно не знала, сколько ему лет, – стыдливо прятал глаза в пол, и было видно, как он нервничает. Его впервые пригласили к столу, и я уже догадывалась по какой причине.

– Дети приехали! – оповестила мисс Габита с улыбкой, и разговоры в столовой прекратились.

Мгновенно наступившая тишина вызвала у Ванессы смешок. Мы с Риганом успели только обменяться улыбками, как оказались в крепких объятиях родственников. Меня тискала миссис Вуд, потом мистер Вуд, попеременно трогая меня то за плечи, то за щеки. Они оказались такими простодушными, что позволили себе даже поцеловать меня в лоб. Невиданная дружелюбность вогнала меня в краску.

Наконец, меня передали в руки отцу.

– Папа! – я не смогла сдержать слезы. Уткнулась в плечо отца, а его руки стиснули меня очень крепко. Отец молчал, но я слышала, как гулко он глотает слезы. – Я люблю тебя, я так тебя люблю!

– Прости меня, – шепнул он. – Я все помню, милая. Каждую минуту своей жизни, в то время как… Ты знаешь.

– Знаю, папа, знаю. Ты не виноват, слышишь? Оставим это в прошлом. Всё закончилось, и подобное больше не повторится.

В объятиях друг друга мы стояли очень долго. Мисс Габите пришлось потянуть меня за руку к столу, иначе я бы вовсе никогда не отпустила папу. Я улыбнулась ему и вовлеклась в шумные разговоры за столом.

Мы ели и пили не замолкая. Раньше отец ни за что не позволил бы говорить с набитым ртом, но сегодня никто и не думал о приличном поведении. Воссоединилась семья Вудов. К мистеру Болейну вернулась дочь, которую он выгнал из дома.

Как только я видела в глазах папы слезы, то понимала, что он каждый раз прокручивает в своей голове день похорон. Тогда я улыбалась ему, и он успокаивался.

Только час спустя мой отец попросил минутку тишины. Он встал со своего места с бокалом вина в руке и быстро, чтобы не передумать, объявил:

– С нами за столом сидит мой сын. Бёрнс, встань, пожалуйста.

Конюх медленно поднялся и кое-как заставил себя поднять голову. Все взгляды за столом были устремлены к нему, и он раскраснелся от смущения.

– Бёрнс родился двадцать два года назад. Я совершил страшную ошибку, не признав его своим сыном сразу… Сегодня я ее исправлю. Бёрнс, – папа повернулся к нему, – с этой минуты ты можешь называть меня отцом, если сам того захочешь. Знаю, мы с тобой уже обсуждали это, и ты оказался против, но если ты захочешь…

– Я всегда мечтал иметь отца, – перебил его Бёрнс. – Но мне по душе моя жизнь, не требующая ответственности и обязательств перед обществом. Я конюх, и хочу им оставаться. Так получилось, что меня уже не исправить… Боюсь, я не смогу стать хорошим сыном.

Мистер и миссис Вуд удивленно вздохнули. У миссис Вуд даже рот открылся слишком уж широко.

Мистер Болейн понимающе кивнул и напоследок сказал:

– Ты имеешь полное право жить, как хочешь сам, но помни – ты всегда можешь найти поддержку в этом доме.

– Спасибо, отец.

Ужин затянулся. После того как основные блюда были съедены, мы перешли в большую гостиную и расселись у камина. Родители заняли место на широком диване, мы с Риганом уселись в одно кресло, обнимая друг друга. Ванесса суетливо помогала Габите расставить закуски и напитки на низком столике, а Бёрнс, краснея и извиняясь, покинул дом. Сказал, что пора кормить лошадей.

Папа пытался его остановить, и тогда Бёрнс сказал:

– Я очень рад, что больше не один в этом мире. Но как бы сильно я ни хотел, я не смогу отказаться от своих привычек.

Мы с папой поняли, что он имеет в виду: пить Бёрнс не бросит. Оставалось с этим только смириться.

– Дорогой, – миссис Вуд обратилась к сыну, и они обменялись теплыми улыбками, – вы с Амандой уже решили, когда будет свадьба?

– Вообще-то, да. Первое слушание завтра, и через две недели мы будем готовы стать мужем и женой.

– А где планируете жить? – спросил мистер Болейн. – В моем доме достаточно места для еще одной семьи, да и я буду только рад, если дочка вернется домой.

– Папа, –