Трогать нельзя - Ника Фрай

Ну, какой ей университет? Пусть дома сидит.

Довольно улыбаюсь этой мысли, наблюдая, как Алина слизывает с верхней губы молочную пену от кофе.

И тут же вспоминаю всех, кто пытался оказаться первым.

Чувствую, как в груди жечь начинает. Но произношу спокойным голосом:

— Нравится?

Кивает.

— А ты почему ничего не пьешь и не ешь? — спрашивает без какого-либо умысла. — Ты не голодный?

— Голодный, Алин, — усмехаюсь я. — Пиздец какой голодный. Только это, — и киваю на стол, — не утолит мой голод.

Смотрит напряжённо.

— Тебя я хочу, Алин, — говорю прямо, проводя большим пальцем по губам.

Опять смущается и глазки в стол.

— Тебе раньше такое не говорили? — продолжаю я. — Ты совсем ни с кем не встречалась? Ну, за ручку, там, ходить. В кино. Не знаю, чем молокососы с девочками занимаются.

Мотает головой.

— Почему?

Вижу, что мои вопросы ей не нравятся, но нам надо поговорить. Мне это надо.

— Мама говорила, что вам всем одно только нужно, — вздыхает она, все так же опустив взгляд.

— Кому это «нам»? — ухмыляюсь.

— Ну, мужчинам.

— И что же это? Что нам надо?

Мне нравится, как она смущается. Ну, нравится, вот, и все.

Не отвечает. Сидит, насупилась и ложкой в чашке кружит.

Усмехаюсь и пересаживаюсь к ней на диван. И сразу же обнимаю и прижимаю к себе.

— Марат, ну смотрят же. Не надо, — озирается по сторонам.

— Да и похрен, — говорю я и кладу руку ей на ногу под столом.

Губами касаюсь красной щеки.

— Прямо совсем у тебя никого не было, да? — шепчу, чувствуя, что завожусь. Надо остановиться. — И не целовалась ни с кем?

— Только с Женей, — отвечает она и меня как будто холодной водой остужают.

Сажусь прямо и хмурюсь.

— Это тот сучонок, что на тебя залез тогда в квартире? Так?

Молчит.

— Алина, расскажи мне, — опять наклоняюсь к ней. — Что тогда в квартире произошло? Почему этот урод там оказался? Ты же не хотела этого. Так?

Быстро кивает.

— Расскажи мне, девочка, — глажу ее по волосам. — Я должен знать.

— Зачем? — поднимает на меня свой адский взгляд.

— Потому что никто не должен обижать тебя, — отвечаю строго. — Никто. Я слушаю.

Алина начинает не сразу. Ещё какое-то время сидит и кусает нижнюю губу. А потом начинает.

Я знаю, что ей это тоже нужно. Она ведь никому, я уверен, ещё не рассказывала это. Потому что просто некому. Матери нет. Да я так понял, с ней и не было особо доверительных отношений. Подруг у нее тоже не замечается.

Держала в себе.

И сейчас отпускает себя. Рассказывает с жаром, то и дело поправляя волосы. Не глядя на меня. Но я вижу, что она готова расплакаться.

Обнимаю ее.

Она замолкает и сама утыкается лицом мне в грудь.

— Ну-ну, Алина, — глажу ее по волосам. — Все, девочка, все. Скажи, ты знаешь фамилию этого мудака? Или только имя?

— Зачем тебе? — вскидывает на меня испуганный взгляд.

— Познакомиться хочу, — ухмыляюсь я.

— Нет, Марат, — отчаянно мотает головой. — Не надо. Я не хочу. Не надо. Пусть.

— А с Игорем что? — спрашиваю я. — Правда сама к нему пришла? Или…

Всхлипывает.

Да блять.

Ну, не знаю я, что делать с плачущими бабами. Хотя тут, вроде как, и не баба… Девчонка.

Я должен узнать. Все узнать. От нее. И ей легче будет. Я знаю. Проходил уже.

После ее рассказа я понимаю, что пока девчонку окружали одни уроды. Что однокурсницы, стервы, что мужики.

Стараюсь не показывать вида, чтобы не напугать, а у самого в груди все бушует. Рвет на куски.

Они все, сука! Все! Пытались трахнуть ее!

Задумываюсь.

Я тоже. Тогда на заправке. Блять. Это другое.

Я не знал, что это беззащитная маленькая девочка и что у нее никого нет.

Не знал!

А они знали! И хотели воспользоваться.

Ладно. Теперь я знаю.

Стараюсь успокоиться сам и успокоить Алину.

Расплачиваюсь, встаю и тяну за собой девчонку.

— Лошадей любишь? — спрашиваю уже в машине.

— Да… наверное… А что?

Усмехаюсь и везу ее в конюшню к моему приятелю Антону. Он увлекается лошадьми.

Алина любит животных. Пусть отвлечется.

Пока мы разговариваем с Антоном, ее отводят к скакунам. Вижу, как она гладит их. О чем-то разговаривает с такой же по возрасту девчонкой, которая ухаживает за лошадьми.

А потом и вовсе Алина садится на одну из них и я хмурюсь. Смотрю туда. А вдруг упадет?

— Ты чего, Марат? — спрашивает Антон и все понимает по моему взгляду. — А! Не волнуйся. Это Ребекка. Она смирная. Даже детей на ней катают. Красивая.

Быстро смотрю на него.

— Кто? Ребекка?

— Девочка у тебя красивая, — смеётся он и глаз с Алины не сводит.

Я хмурюсь.

— Не видел раньше у тебя таких, — продолжает Антон. — Где познакомился?

— Тебе зачем? — щурюсь я.

Антон переводит взгляд на меня и начинает смеяться.

— Ревнуешь? Остынь. Знаешь же, что табу. Просто правда красивая и какая-то… Другая, что ли. Не как твои обычные. Да ты их сюда и не привозил. А эту привез. Нравится она тебе, да?

Смотрю на Алину.

Нравится?

Ну, я хочу ее, да. И сейчас хочу.

Хмыкаю и качаю головой.

После лошадей мы едем в ресторан. И домой возвращаемся уже поздно вечером.

— Спасибо за день, — говорит Алина, стоя в коридоре.

— Куда ты? — хватаю ее за руку, прежде чем она делает шаг в сторону.

— В свою комнату, — просто отвечает она.

Дёргаю ее на себя и сразу же впиваюсь в губы, на которых ещё вкус лёгкого вина.

Быстро подхватываю ее на руки и несу наверх.

— Здесь теперь твоя комната, — ногой открываю дверь в свою спальню и кладу Алину на кровать.

Нависаю над ней и взглядом блуждаю по лицу, опускаюсь на грудь.

Пиздец. И трахнуть нельзя. И терпеть невозможно.

Но хочу с ней спать. Хоть и нелегко будет.

Целую ее.

Глава 62. Алина

Когда я просыпаюсь, Марата уже нет. Прислушиваюсь — в ванной тоже тихо. Встаю и выхожу из комнаты. Бегу к себе, чтобы переодеться. И только после этого осматриваю дом.

Марата нет.

Иду на кухню, а там горничная. И я хочу уйти. Незаметно. Мне кажется, что она все знает и думает обо мне плохо.

— Доброе утро, — останавливает меня ее мягкий голос. — Меня зовут Екатерина. Я помогаю Марату Руслановичу.

— Здравствуйте, — отвечаю я и настороженно смотрю на нее.

— Марат Русланович просил передать вам, что его не будет дома пару дней. Если