Бездна между нами - Тахира Мафи

Разлучила нас не ненависть.

Не кучка убежденных расистов. Не толпа безыдейных отморозков.

Разлучил нас переезд.

Два с половиной месяца протекли в совершенном блаженстве. А потом, в начале мая, папа обрадовал: объявил, что мы переезжаем сразу после выпускного Навида. То есть в июле.

Еще два с половиной сладких месяца запомнились предразлучной горчинкой. Оушена, кстати, из школы не исключили. Миссис Джеймс наняла адвоката, и вдобавок – ожидаемо для всех, кроме самого Оушена, – в его защиту выступили многочисленные баскетбольные фанаты. Педсовет решил продлить отстранение от занятий еще на неделю и на этом успокоился. На все убеждения, уговоры, мольбы вернуться в команду Оушен остался непреклонен. Заявил, что не желает и никогда не желал играть в баскетбол ради призов. У него словно гора с плеч свалилась, это все отмечали.

Но всего одна гора. Вторая – наша скорая разлука – давила с каждым днем все сильнее.

Мы старались обмануть время. Почти не расставались. Мой социальный статус, резко изменившийся после конкурса, дополнительно повысился от драки Оушена с Хартом. Больше на нас уже не таращились, и нам оставалось только дивиться жизненным установкам организма под названием «старшая школа». И пользоваться его лояльностью, быть может, преходящей. Мы растворились друг в друге. Головы кружились от упоения нашей любовью, сердца ныли перед разлукой.

Миссис Джеймс сообразила, что, выталкивая меня из жизни сына, только разрушала с ним отношения. Спохватилась. Впустила меня обратно. Вздумала узнать получше, но не особенно преуспела. Впрочем, я была довольна. Миссис Джеймс впервые за многие годы сблизилась с родным сыном. От угрозы исключения что-то у нее в голове переклинило. Она, кажется, меньше всех ожидала такого от сына – что он драку устроит, да еще с наставником. Миссис Джеймс стала задавать Оушену вопросы. Заинтересовалась его мыслями и чувствами. Все чаще ужинала дома. Перестала исчезать в выходные. Оушен только радовался. Ему ведь ох как не хватало общения с матерью.

Что касается меня – я мило улыбалась миссис Джеймс. И ела ее картофельный салат.

Школу, как и раньше, бросало из крайности в крайность. Правда, одноклассники догадались копнуть поглубже и нашли-таки в себе мужество – стали говорить со мной на темы, не имевшие отношения ни к брейк-дансу, ни к ношению хиджаба. В результате и я сделала несколько открытий. Например, догадалась: а люди-то всего-навсего кучка запуганных идиотов, что толкутся во мраке невежества, наступая друг другу на ноги, пихаясь локтями, вздрагивая при каждом контакте.

Может, надо просто свет включить?

Я перестала воспринимать людей как шайку, орду и вообще как безликую массу. Не брала на себя слишком много – в смысле, не делала скоропалительных выводов, не стригла всех под одну гребенку. По крайней мере, старалась не делать и не стричь. Оказалось нелегко; вот мне и задача на всю оставшуюся жизнь. С ужасом я осознала, что и сама относилась к окружающим, равно как они ко мне, – иными словами, обобщала, выдавала поверхностные суждения, втискивала всех непохожих на меня в стереотипы.

Ужаснувшись, я дала себе слово исправиться.

А еще меня достало пестовать собственные обиды. Вечно помнить только плохое: плохих людей, тяжелые события, оскорбительные слова. Тьма оккупировала чуть ли не весь мой мозг – как, когда это случилось? Почему даже многочисленные переезды только сейчас научили меня: время – ресурс невозобновляемый?

Нельзя его тратить впустую.

Я уже и так слишком много времени растранжирила, когда отталкивала Оушена. Почему я не поверила ему раньше? Почему не сделала незабываемым каждый час, нам дарованный? За это я беспрестанно себя корила. И обещала себе: теперь, после Оушена, уж я не упущу ни одного хорошего человека, который мне встретится, я не стану разбрасываться дружбой.

Может, довольно с меня и того, что я вообще узнала: в мире существуют люди, подобные Оушену. Может, следует благодарить судьбу за скрещение наших жизней хотя бы ненадолго, за то, что мы оба прошли этот урок – и изменились. Может, Оушен мне встретился, чтобы я уяснила: любовь подобна кинжалу. Не угадаешь, в какое мгновение этот кинжал вскроет твой бронежилет.

А может, ничего лучшего со мной не случится.

Оушен подарил мне надежду. Заставил поверить в людей. Своей искренностью, как скрабом, стер с моей души слой за слоем весь многолетний заскорузлый негатив.