Горький мед любви - Пьер Лоти

Мы с Рарагю весь вечер гуляли по дорогам Папеэте и садам королевы — то ходили по аллеям, то падали в душистую траву. Это были волшебные часы, память о которых остается на всю жизнь. А между тем мы оба были печальны, несмотря на радость свидания, — мы чувствовали, что скоро расстанемся навсегда!

Рарагю изменилась; она казалась более слабой и мучалась от сухого, опасного кашля. На другой день, при свете, я увидел ее бледное, выразительное личико. Ей было около шестнадцати лет — почти ребенок, но в ней уже проявилось то, что в Европе называют словом distinction: в ее маленькой фигурке было что-то нежное и возвышенное. Казалось, лицо ее обрело неземную прелесть умирающих.

По ее неожиданной прихоти она была принята в число придворных служанок и настояла, чтоб ей позволили служить Ариитее, к свите которой теперь принадлежала, и госпожа ее искренне полюбила. В этой среде она почерпнула некоторые сведения о европейской жизни. Чтобы мне угодить, Рарагю училась английскому языку и неплохо знала его. Она говорила с легким, забавным акцентом, и странно было слышать из ее уст фразы на старом английском языке — я был удивлен, мне казалось, что это другая женщина.

Рука об руку вышли мы на главную улицу, прежде такую шумную и оживленную. Но в этот вечер там не было ни молодых женщин, ни развешенных на верандах венков. И было так пустынно, как будто после нашего отъезда на Таити дул печальный ветер.

У французского губернатора был вечер. Мы подошли к его дому. В открытые окна были видны освещенные залы; там были все мои товарищи с «Rendeer» и все придворные дамы, королева Помаре, королева Мое и принцесса Ариитеа. Наверняка все спрашивали, где Гарри Грант, и Ариитеа, возможно, отвечала со спокойной улыбкой: «Он с Рарагю, моей служанкой, — она на закате ждала его у сада королевы». Да, Лоти был с Рарагю, и ничего другого для него не существовало.

Только одно маленькое создание, сидевшее на коленях в углу зала, заметило меня и закричало слабым голоском: «Io ora na? Loti! (Здравствуй, Лоти)». Это была маленькая принцесса Помаре V, обожаемая внучка старой королевы.

Я поцеловал через окно ее протянутую ручку, и никто из гостей этого не заметил.

Мы продолжали бродить, так как нам негде было остановиться. Рарагю тоже была очарована спокойствием и безмолвием ночи.

В полночь она захотела возвратиться во дворец, в свиту королевы и Ариитеи. Мы бесшумно отворили решетку сада и осторожно вошли, стараясь избежать встречи со старым Ариифаете, мужем королевы, который по вечерам часто здесь бродил. Дворец ясно белел за оградой под слабым мерцанием звезд; стояла полная тишина. Кругом все спало; успокоенная Рарагю простилась со мной и поднялась по лестнице.

Я вышел к берегу, сел в лодку и вернулся на борт. Казалось, в этот вечер на острове царила глубокая печаль.

На другой день Рарагю отказалась от службы Ариитее, и та не возражала.