При вспышке молнии - Барбара Босуэлл

Через несколько мгновений после того как Кевин произнес пророческие слова, хлынул дождь: словно включились одновременно миллиарды душей. Люди бросились бежать, но ливень был слишком мощный. Очень скоро Кевин, Рейчел, Сноуи и Брейди мало отличались от Дастина с Остином, которые почти час барахтались в пруду.

Все поспешно влезли в машину, малыши не хотели ехать домой, но в то же время им не нравилось то, что они промокли. Они еще не знали поговорки «слезами делу не поможешь» и потому безутешно рыдали. Однако, по счастью, минут через десять оба преспокойно заснули в своих креслицах.

Из-за грозы и дорожных пробок дорога домой заняла гораздо больше двух часов. Остин и Дастин играли на заднем сиденье, младшие дети спали. Рейчел и сама задремала, чем была потом очень удивлена. Она никогда не чувствовала себя настолько непринужденно в чьем-либо присутствии, как теперь рядом с Кевином.

Она проснулась, только когда машина остановилась перед домом Поллаков. Голова была тяжелая, будто хмельная. В машине на полную мощность работала печка, чтобы не простудились промокшие дети, и воздух был жаркий и влажный, как в теплице. Интересно, как сам Кевин умудрился не заснуть и остаться бодрым, подумала Рейчел. Лично у нее глаза слипались даже сейчас.

Когда Кормак повел братьев к дому, Рейчел выключила печку и открыла окно. К возвращению Кевина прохладный воздух уже достаточно ее освежил.

— Мы заедем к вам, и вы захватите то, что нужно на ночь, — сказал он, ведя машину по промокшим улицам. — Потом завезем Сноуи. — Он оглянулся на спящую девочку. — И поедем домой.

Он сказал это так естественно, словно о чем-то само собой разумеющемся. Рейчел опешила. Нет, она ни за что не должна соглашаться.

— Кевин, я не останусь у вас на ночь.

— Почему? Вы же хотите остаться, Рейчел, мы оба этого хотим. — Кевин говорил так убедительно, что возражать ему казалось черной неблагодарностью.

Очень действенная методика. Выиграть спор, даже не начиная его. Рейчел по достоинству оценила эту тактику. Однако объяснила:

— Слишком скоро, Кевин. Мы оба это знаем, — воспользовалась она его же фразой.

— Ничего такого я не знаю. Я твердо уверен, что мы должны быть вместе, Рейчел, и если вы будете честны с собой, то признаете, что тоже так думаете.

Рейчел приподняла бровь.

— Когда-нибудь вы, наверное, тоже были твердо уверены, что ваше место рядом с матерью Брейди? С той женщиной, которая, как выразилась Мисти, гоняется за кем-то там по Румынии.

— По Болгарии. Нет, я никогда не чувствовал, что мое место рядом с Шаролин. И она на мой счет тоже не заблуждалась, должен признать.

— Мне задать вопрос, который напрашивается сам собой, или вы сами что-нибудь расскажете?

— Вы, вероятно, интересуетесь, почему же тогда мы с Шаролин поженились?

— Вероятно.

— Если не романтизировать ситуацию — а в наших отношениях не было никакой романтики, — мы оба перебрали в гостях, были неосторожны, и она залетела. Это было наше третье свидание, которое, несомненно, стало бы последним. Мы оба были сыты па горло. У нас не было ничего общего, нас даже не слишком тянуло друг к другу. Вот что делает с человеком водка.

— И в ту ночь Шаролин забеременела? — Рейчел представила себе сексуально раскрепостившегося Кевина с женщиной, которая стала матерью Бренди, и поспешила тут же отогнать от себя эту мысль. Картина, промелькнувшая в ее голове, причинила ей острую боль.

— Да. Недели через две Шаролин пришла ко мне с положительными результатами теста на беременность.

Рейчел закусила губу.

— И вы поженились. Он кивнул.

— И наш брак оказался ровно таким, каким мы оба его себе и представляли. Мы разбежались через неделю после рождения ребенка. Брейди жил с ней, а я был приходящим отцом до тех пор, пока она не сошлась со своим путешественником. Растить ребенка показалось ей гораздо скучнее, чем мотаться по Восточной Европе. В конце концов, кому захочется менять пеленки, когда можно загорать на пляже Адриатического моря в Албании? Кстати, не думайте, что я иронизирую, Рейчел, это подлинные слова Шаролин.

Рейчел украдкой взглянула на Брейди, такого ласкового, такого чудесного. Удивительно, что этот малыш произошел от напрочь лишенного романтики — не говоря уж о любви — союза.

— Невеселая история. Надеюсь, вы смягчите ее, когда придет время объяснить все Брейди. Он заслуживает лучшего.

— Он заслуживает правды. Я не считаю, что детям нужно морочить голову сладкими карамельными вымыслами. Подобным образом ведет себя мой отец; так слишком легко привыкнуть обманывать себя. Потом постепенно приучаешься оправдывать любые свои поступки и начинаешь делать все что заблагорассудится — и гори огнем все остальные! Ты без малейших сомнений берешь все, что хочешь, ибо уверен, что заслуживаешь этого. Поверьте, я знаю, о чем говорю, я сам был таким.

Рейчел с любопытством посмотрела на своего собеседника.

— Но теперь-то вы другой. Вы бы не приехали в Лейквью и не взвалили на свои плечи заботу об отце, Кларе и братьях, останься вы таким. Вы хороший отец, а если бы вы не изменились, это было бы невозможно.

— Спасибо на добром слове. Просто жизнь преподала мне немало суровых уроков. — Он притормозил перед ее домом. — Разумеется, шоковая терапия может творить чудеса, — добавил он загадочно.

— Под шоковой терапией вы имеете в виду брак с Шаролин? И ее… м-м… побег в Болгарию?

— Молодец, Рейчел. Все загадки разгадываете прямо на лету.

— А в чем заключались другие уроки? — Она хотела знать о нем все.

— Мне надоело говорить о себе. По-моему, уже достаточно историй о легендарном Кевине Кормаке. Вы гораздо интереснее, Рейчел. — Он положил руку ей повыше колена и стал описывать пальцами концентрические круги, все выше и выше взбираясь по ноге. — Останьтесь со мной на ночь, Рейчел. Пожалуйста.

Она накрыла его ладонь своей, остановив.

— Если считать два последних вечера, которые мы провели вместе, сегодня получится как раз третье свидание, Кевин. Невольно напрашивается параллель, вам не кажется?

Он сплел с ней пальцы.

— Это удар ниже пояса, Рейчел, Я доверился вам. Хорошо ли использовать это против меня?

— Я просто хочу сказать, что вы… склонны опережать события.

— Как много лишних слов, и все потому, что вам слишком просто было бы ответить мне «да»? — Он поднес к губам ее ладонь.

Рейчел хотела было возразить. Но не смогла.

— Да, — призналась она нехотя. — Но я не останусь, Кевин.

— Я хочу, чтобы вы сказали «да». — Он прикусил ее палец, и она в ужасе почувствовала, что слабеет. — Я ведь могу, вы знаете.