Беспомощный - Элси Сильвер

Мы поговорим обо всем с трезвой головой утром, когда гнев и годы сдерживаемой сексуальной фрустрации не будут управлять нами.

С обеих сторон. Потому что я не идиот. Слоан Уинтроп годами приковывала к себе внимание, и я уверен, что не застрахован. Ее лицо. Ее тело. Все в ней внешне привлекательно.

Чертовски отвлекает.

Но то, что внутри нее, так особенно. Ее сердце. Ее мозг. Ее способность к эмпатии.

Она необычная. Она слишком чертовски склонна делать то, что ей говорят люди, чтобы не растрепать перья. Осознает она это или нет, ей не нужен другой мужчина в ее жизни, контролирующий ее.

И моя потребность взять под контроль — это зверь, которого я держу запертым внутри, подальше от девушки, которую я вознес на пьедестал. Я не хочу проверять это дерьмо с единственной девушкой, которая мне когда-либо была дорога, пока мы оба чувствуем себя такими ранимыми.

Потому что что, если я это сделаю, и она меня бросит?

Я этого не переживу.

Поцеловав ее в последний раз в теплую щеку, я отстраняюсь, пытаясь понять, что, черт возьми, я натворил за несколько секунд безумия. Если бы четыре секунды были воротами, я бы пролетел мимо них.

— Еще, — бормочет она, голос хриплый от возбуждения.

Моя голова запрокидывается назад, и я смотрю в потолок, молясь о... чем-то. Мое тело бунтует. Я хочу дать ей больше. Попробовать ее на вкус. Перевернуть ее и накрыть ее тело своим. Наблюдать, как она разрывается снова и снова.

Ее руки тянутся ко мне, и моя грудь болит, когда я борюсь с желанием потянуться назад.

— На сегодня всё, Санни, — говорю я, мой голос мягкий, но твердый. — Иди сюда.

Я раскрываю объятия, готовый столкнуть этот мерзкий матрас на пол и держать ее всю ночь.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что все? — Она поворачивается ко мне лицом.

— Я имею в виду, что все. На сегодня.

Я провожу рукой по волосам, сильно дергая, когда меня пронзает тревога.

Ты уже облажался, ты, похотливый идиот.

— Я не буду делать больше, пока ты злишься на меня. Я не хочу делать тебе больно.

— Ты никогда не причинишь мне боль.

Из меня вырывается шипящий вздох. Мне больно слышать, как она говорит это физически. Это подрывает всю вину, с которой мне нравится ходить, потому что она права. Я никогда не причиню ей боль.

— Это сложно, — это мой глупый ответ.

Она вздыхает.

— С тобой всегда так. — Ее рука скользит по моему предплечью. — Скажи мне, что не так, Джас. Я вижу, как ты сходишь с ума.

Ее подбородок указывает на мою голову.

Она всегда знает, когда я схожу с ума. У нее как будто есть шестое чувство.

— Я просто... мне нравится... — Черт. У меня нет проблем с тем, чтобы сказать случайной женщине, что мне нравится в сексуальном плане. Это сила. Это контроль.

Это наблюдение за тем, как она делает то, что я говорю. Это не просто секс, это доказательство себе, что когда я говорю кому-то, что делать, результат хороший. Я могу сделать это чертовски хорошо для них.

— Тебе что нравится? — Ее глаза широко распахнуты, ее лицо такое идеальное, ее тон такой принимающий.

Я бы не хотел, чтобы она увидела меня по-другому. Я хочу ее, но я боюсь изменить нас в процессе.

— Мы поговорим завтра. Давай спать.

Мое тело гудит. Я, возможно, протянул ей руку, но все, что я сделал, это снова настроил себя в процессе.

Ее взгляд несколько мгновений изучает мое лицо. Разочарованный смех срывается с ее губ, ее голова трясется на подушке, когда она нагибается, чтобы натянуть простыню на свое тело.

— Ну, по крайней мере, ты постоянно ужасен в разговорах о своих чувствах.

Она переворачивается в гневе, бормоча: —Мальчики такие тупые. Спасибо за оргазм.

— Это был хороший, не так ли?

Ей не нужно подтверждать это. Я знаю, что это было. Я тоже это чувствовал. Я встречаю несколько секунд тишины, а затем разочарованное «Фу», прежде чем она садится на корточки и молчаливо обходит меня.

Я улыбаюсь. По крайней мере, она рядом со мной. Злой и на детском матрасе поверх идеально просторной кровати king-size — это лучше, чем в другом конце комнаты и неудобно.

Я лежу здесь и думаю о том, что вся эта ночь — это наша квинтэссенция. Взлеты и падения, удовольствие и боль, счастье и печаль. Секреты и истины.

Со Слоан все остальное дерьмо в мире не имеет значения, потому что когда я рядом с ней, это всегда кажется правильным. Это успокаивает меня. Она успокаивает меня. Она всегда успокаивала.

Она — тот человек для меня.

Я не в своей тарелке с ней, но это Слоан. Моя Слоан.

Несмотря ни на что, мы рядом друг с другом.

Моя Слоан.

Я снова думаю об этом, и, боже, как это приятно.

Я просыпаюсь с телом Слоан, накинутым на мое. Ее грязный маленький матрас свисает с края кровати, потому что она явно оттолкнула его посреди ночи.

В последний раз, когда я проснулся с ней, я выскользнул, поджав хвост. Сегодня меня не охватывает никакое желание.

Вместо этого я лежу здесь и наслаждаюсь теплым прикосновением ее тела, ее мягкой груди, прижатой к моей груди, и ее пальцами, растопыренными над татуировкой, которую я сделал, чтобы напомнить себе о ней.

Это моя любимая татуировка.

Для моего любимого человека.

Я все еще чувствую, как ее тело сжалось вокруг моих пальцев прошлой ночью. То, как она стала мокрее, когда я заставил ее признаться, что она думала обо мне, когда была с кем-то другим.

Определенно, часть меня тоже возбуждалась от этого.

Наблюдать, как она распадается на части с его кольцом на пальце, было удовлетворительно.

Облажался.

И удовлетворяюще.

Тихий смешок грохочет в моей груди, и Слоан шевелится. Клянусь, я вижу, как ее охватывает осознание, каждая конечность возвращается к жизни, ее рука выскакивает из-под моей рубашки. «Уф», — это первое, что она говорит, отстраняясь от меня.

Я не могу не рассмеяться.

— Я тоже рада тебя видеть, Санни.

— Ты и твои множественные личности уже вызывают у меня головную боль, Жерве.

Она бросает на меня взгляд, который может заставить некоторых мужчин увянуть, но я просто... Я не думаю, что она может что-то сделать, что могло