Мой вызов. Осколки нас - Ронни Траумер

— Давид? — приоткрыв глаза, осматривается.

— Тихо, спи, — шепчу и укладываю на постель.

— Даня? — спрашивает и обнимает подушку.

— Спит, — отвечаю и ложусь рядом.

Обняв её, прижимаю к себе, и она тут же обхватывает меня ногами и руками.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сонно бормочет и добрые минуты две молчит.

Я уже начинаю накручивать себя, что всё-таки проблемы какие-то есть. Винить себя, что профукал здоровье жены с этим переездом, и мысленно даю себе по роже.

— Аля, — обращаюсь к ней, убрав прядь волос с лица.

— Что? — ровно, спокойно, на грани сна и яви, а я тут уже за границу слетал и всех врачей на ноги поднял. — Ты сказать что-то хотела, — напоминаю, сдерживая себя.

— Я беременна, — кидает, будто о погоде за окном сообщает.

Застываю, дышать перестаю, в камень превратился за долю секунды, ей богу.

— Беременна, — повторяю себе.

— Да, восемь недель уже, — отвечает, восприняв по-своему.

— Ты издеваешься надо мной, — мотаю головой.

— Что? Почему? Ты не хочешь ещё одного ребёнка?! — тут же восклицает, словно и не засыпала.

— Конечно хочу, но кто так об этом сообщает? — смотрю в её глаза, вроде злюсь, но, по правде, от радости не знаю, как реагировать, куда все эмоции деть.

— Напугал, — фыркает. — Я хотела красиво, но устала, прости, — говорит и укладывает голову обратно на мою грудь. — У тебя сердце из груди сейчас выскочит, — усмехается, а я не выдерживаю.

Хватаю её за талию, на спину заваливаю и сверху нависаю.

— Спасибо, Хрустальная девочка, люблю тебя пиздец как сильно, — шепчу в желанные губы и не отказываю себе целовать их.

— И я тебя люблю, но ещё раз выразишься таким образом, целовать не позволю, — строгим тоном говорит, вызывая только широкую улыбку.

— Ну конечно, — хмыкнув, захватываю пухлые губы, млея от удовольствия.

Эпилог

Много лет спустя

Давид

— Мы опоздаем. Как так можно? — причитает жена, суетясь, а я залипаю на неё.

Красивая, как в первый день знакомства, бордовое платье в пол тело облегает, как перчатка, волосы собраны в красивую причёску, накрашена скромно. И то, больше для того, чтобы скрыть те две морщинки возле глаз, из-за которых неделю назад так паниковала.

— Даня, Никита, вы что там копаетесь? — кричит, подняв голову к лестнице.

Ох, ребята, лучше вам поторопиться, если наша мама кричит, я вам не помощник, сам сбегаю, как крыса с корабля.

— Успеем, Хрустальная, — всё же делаю попытку спасти сыновей.

— Куда успеем? Букет невесты поймать? — в голосе сталь, и я молчу как те рыбки в нашем аквариуме. — Сходи за ними, — просит, и я направляюсь к лестнице.

— Взрослые, а ведут себя как дети малые, — бормочет под нос и идёт к выходу.

Подхожу к комнате Дани, откуда доносится громкий ржач моих оболтусов. Нет, ну нормально? Мы стоим, их ждём, а они там веселятся. Резко открываю дверь, и пацаны встают по стойке смирно, мгновенно закрыв рты.

— На выход! — только и говорю, по моему тону всё понятно.

Спускаемся вниз, а я смотрю на своих детей. Вымахали они, конечно, уже на полголовы выше меня, в ширине пока не уступаю, однако в их возрасте я явно выглядел менее внушительно. Но они у меня спортом занимаются, Даня вообще на дзюдо десять лет ходил, а Никита предпочёл бокс. Ну и я зал в подвале организовал. Сначала для себя, а потом, когда они выросли, мне нравилось проводить время с ними там, так и приучил к спорту. Разница между сыновьями в год с лишним, и в детстве, да и сейчас многие принимают их за близнецов, особенно учитывая, что у нас такие имеются.

Да, я постарался на славу, чтобы сделать себе большую семью. У нас с Алей, помимо сыновей, есть ещё две девочки близняшки. Цветы в этом мужском царстве, которых все балуют, в частности старшие братья.

— Давид, время! — кричит жена, стоя у машины.

— Да едем, — отмахиваюсь.

— Губы красили? — бросает молнии в сыновей Аля.

— Ма, — возмущается Никита.

— Что ма? Взрослые мужики, а возитесь…

— Мам, не злись, — подаёт голос Милана с заднего сидения внедорожника.

— Не злюсь, — вздыхает наша мама.

— Мы на моей поедем, — говорит Даня, кивнув на свой мерс.

— Осторожно только, — пальцем грожу и получаю в ответ закатывание глаз и цоканье языком. — Я поцокаю тебе, — кидаю и сажусь за руль.

— Пап, быстрее, мы хотим на одевание невесты, — говорит Ульяна.

— Успеете, куда вообще так спешите? Только девять часов, — вздыхаю и выруливаю с территории дома.

Примерно так и бывает, когда ты близкий родственник невесты, какого-то хрена ты должен быть там с самого утра.

— Ничего ты не понимаешь, — фыркает Милана, и в машине воцаряется тишина до самого дома невесты.

Украшения к празднику заметны, наверное, из космоса, уже у ворот нас встречает огромная арка из белых цветов. На парковке куча тачек, весь двор в цветах, шариках и всякой фигне. Пристраиваюсь на свободное место, глушу машину, и всем составом выходим. С визгом шин в ворота въезжает автомобиль Дани, и я, выругавшись сквозь зубы, бросаю на него многозначительный взгляд.

Женская половина нашего семейства побежала в дом, ну, как побежала — громкое слово, на таких каблуках максимум это ускоренный шаг. Смотрю им вслед и не понимаю, когда мои девочки так выросли. Ладно сыновья, они намного старше, а девчонки… вроде недавно акушер мне в руки их вручил, таких крошечных, а теперь с Алей ростом.

— Успели, а кипиша-то было, — слышу Никиту и отрываю взгляд от дочерей.

— Это жилой район, — поворачиваюсь к Дане, намекая на его вождение.

— Перестань, мне не пятнадцать, — отмахивается от меня.

— Это не оправдывает тебя, — бросаю и двигаюсь в сторону дома.

Моего отца встречаем в холле дома, он ходит из угла в угол, явно нервничает. Одет в костюм-тройку с галстуком, пиджак расстёгнут.

— Доброе утро! — громко здороваюсь.

— Доброе, — кивает сухо, пожав мне руку.

— Деда, ты, по ходу, переживаешь, — с усмешкой обращается к нему Даня.

— Что-то случилось? — наигранно интересуется Никита.

— Шутники, — дёргает головой Тимур Айдарович. — Скройтесь с глаз моих, — шикает на них, и те, смеясь под нос, уходят к стоящему у проёма на кухню Ярославу, моему младшему брату, почти ровеснику моим сыновьям.

— Может, пятьдесят грамм? А то ты на взводе, — совершенно серьёзно предлагаю отцу.

— Да я выпил уже, не помогает, — махнув рукой, идёт в сторону гостиной, и мы плюхаемся на диван.

— Ну а что ты так нервничаешь? Дамире и так уже тридцать, думал, до самой старости в девках ходить будет…

— Вот когда твои замуж выйдут, тогда и поговорим, —