Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

— Папочка снова грустный, — говорит она, согревая меня своей тяжестью. — Я видела.

— Папочка не грустный, — возражаю я.

— Он просто обдумывает прошлые промахи, — бормочет мама.

Я бросаю на нее взгляд, но та лишь непокаянно пожимает плечами.

Ив прикладывает ладошку к моей щеке.

— Больше не грустный, — заявляет она. — Пойдем играть с нами?

Я встаю, слегка подбрасывая ее на руках.

— Конечно. Мы играем в волшебный домик на дереве?

— Да.

Шагая с ней по лужайке, я принимаю решение. Честность. Это то, что всегда старался прививать своим детям, и, возможно, пришло время распространить этот принцип чуть дальше.

— Ив?

— М-м?

— Что ты думаешь о Белле?

— Очень милая.

— Милая?

— Да. И печенье вкусное.

— Она печет отличное печенье, да, это правда, — я убираю медово-каштановый локон с ее лба, а мысли уже мчатся вперед. — Что бы ты сказала, если бы она стала приходить к нам почаще?

24

Белла

— Ого, — выдыхает Уилма. Изумление на ее лице тоже не кажется притворным — неужели она и правда находит снимок таким же завораживающим, как и я?

— Потрясающе, да?

— И правда потрясающе, — она кладет снимок на пол между нами, так как я до сих пор лишена дивана, и мы обе вглядываемся в черно-белую сонограмму. — Я все еще в шоке, Беллс.

— О, я тоже! До сих пор не могу уяснить, что эта маленькая девочка внутри меня, — говорю я. — Ну, или парень, полагаю. И ведь еще так рано. Гинеколог сказала, что позже это будет гораздо больше похоже на ребенка.

— Я даже не знала, что узи делают так рано, — говорит Уилма. — Ну, если честно, я вообще ничего не знаю о беременности. Знаю, что живот становится большим, и знаю, что это длится девять месяцев, но на этом все.

— Ты права по всем трем пунктам, вообще-то. Для узи рановато, но, думаю, все дело в страховке Итана, — его имя лишь слегка обжигает горло на выдохе. — Новая клиника, в которой я наблюдаюсь, просто фантастическая.

— Он видел снимок?

— Нет. Я думала отправить, но также просила пойти на осмотр, а он не пришел.

Уилма откидывается на пол с драматичным вздохом.

— Этот мужчина — идиот.

Я вздыхаю.

— Проблема в том, что это не так. Он, вероятно, прокручивал в голове все наши разговоры и искал закономерности, подтверждающие теорию.

— Можно быть умным идиотом.

— Знаешь по собственному опыту?

Уилма на мгновение приподнимает голову, чтобы показать мне язык, а затем снова укладывается.

— Ты не можешь говорить, что не злишься на него, Белла. Ты не могла бы справляться с этим так безмятежно, как кажется со стороны. Я тебя знаю — ты не из тех, кто уклоняется от борьбы. Ого, а трещина на потолке серьезная.

Я бросаю взгляд вверх.

— Я звонила домовладельцу, но он сказал, что это часть очарования старого здания.

— Ну, не так уж это очаровательно, когда старые здания рушатся и тебя заваливает обломками.

— Не смей хаять мой дом.

— Называть это домом — явное преувеличение, — замечает Уилма. — И не увиливай. Ты злишься на него?

Я не отрываю глаз от широкой расщелины в штукатурке и пытаюсь удержать собственные трещины под контролем.

— Он перечеркивает все, что у нас было, из-за этой беременности. Словно видит то, что хочет видеть, а не правду. Конечно, я на него злюсь.

— Вот и хорошо, — голос Уилмы звучит решительно. — Лучше злиться, чем грустить.

— Я и то, и другое делаю.

— И то, и другое — тоже хорошо.

— Ты что, начала изучать психологию и не сказала об этом?

— Нет, я просто диванный эксперт. У тебя есть какие-нибудь сны? Я могла бы их истолковать.

— К сожалению, они закончились.

— Проклятье, — она смотрит на часы. — Трина скоро должна появиться с едой навынос.

— Здорово.

— Я должна буду указать ей на трещину в потолке.

Я стону, потому что Трина — студентка архитектурного.

— Ты же прекрасно знаешь, что она скажет.

— О да, — говорит Уилма, и в голосе слышится предвкушение. — Скажет, что конструкция ненадежна. Но посмотри на это с другой стороны — она, возможно, сможет заставить твоего домовладельца снизить арендную плату на этом основании.

— Ура. И еще, что мне, черт возьми, говорить родителям? Можешь смело предлагать варианты.

— Они приезжают в город в следующем месяце, верно?

— Да.

— Скажи правду, — говорит Уилма, ухмыляясь моей реакции. — Да, их может хватить кондрашка, но что еще ты можешь сделать?

— Скрывать это восемнадцать лет, никогда не навещать, стать...

Звук звонящего телефона эхом разносится по все еще почти пустой гостиной. Я тянусь к сумке, брошенной у входной двери.

— Десять баксов, что это Трина, которая не может вспомнить, что мы заказали, — говорит Уилма.

Я усмехаюсь, и пальцы смыкаются на телефоне. Но имя на экране вовсе не имя нашей подруги.

— Это Итан.

Уилма выпрямляется.

— Дерьмо.

С сердцем, подступившим к самому горлу, я отвечаю.

— Алло?

— Это я.

— Привет.

— Нам нужно о многом поговорить, — говорит он. — Ты дома? Я могу подняться?

— Сейчас? В смысле, прямо сейчас?

Глаза Уилмы расширяются, а затем она кивает. Да, беззвучно шепчет одними губами.

— Да, сейчас, — голос Итана — само воплощение вежливого, холодного профессионализма. — Если только ты не занята, в таком случае я могу зайти позже.

Ты не занята, беззвучно произносит Уилма, уже поднимаясь, чтобы схватить сумочку. Я машу ей рукой. Останься. Но она качает головой.

— Белла?

— Хорошо. Да, хорошо. Ты внизу?

— Я неподалеку. Скоро буду.

— Ладно.

Он вешает трубку без лишних слов. Я сижу, уставившись в телефон, сердце бешено колотится. И только когда Уилма направляется к двери, я прихожу в себя.

— Он хочет поговорить.

— Я слышала, — говорит она. — Белла, это здорово.

— Наверное, речь о контрактах. Я не подписала их в прошлый раз.

Она кладет руку мне на плечо.

— Что бы там ни было, просто помни, что ты имеешь право злиться, беситься, грустить — на что угодно из этого и на все сразу.

— Спасибо.

— Удачи, детка. И позвони сразу после.

Она исчезает в коридоре, и стук низких каблуков сапог звучит уверенно. Куда увереннее, чем биение моего сердца.

Я выхватываю сонограмму с пола и прижимаю ее к груди. Она кажется броней — моей силой. Забавно. За такое короткое время жизнь полностью переориентировалась вокруг этого ребенка, словно планета, сменившая центр гравитации.

Итан, должно быть, совсем рядом, потому что я все еще сижу на полу, когда он стучит. В его руках — пластиковый контейнер с маленькими, неровными шоколадными квадратиками.

Они сбивают