Счастливое недоразумение - Дженет Маллани

Никогда я не видела Шада таким злым и таким грозным, его волосы растрепаны, в руках нож смертельного вида, с кривым лезвием, полагаю, он не раз пускал это оружие в ход. Этот нож — дальний родственник благородной шпаги или изящных дуэльных пистолетов. Шад выхватил его из сапога, как настоящий пират. Прискорбно, но от всего этого меня охватило что-то вроде восторженного трепета.

Однако не думаю, что, защищая мою честь, следует убивать Генри, даже если мой брат вел себя отвратительно.

— Это ваш брат? — говорит Шад. Лезвие чуть отстраняется от шеи Генри.

— Да. Пожалуйста, не убивайте его. Мама очень расстроится.

Очень медленно Шад убирает нож и встает. Мой брат — тоже, стряхивая вино и грязь со своего пальто. Он протягивает руку Шаду:

— Раз познакомиться с вами, сэр, и поздравить с бракосочетанием.

Шад, поколебавшись, пожимает Генри руку.

— Ваш покорный слуга сэр. Зачем, черт возьми, вы похитили свою сестру?

— Простите, я думал, что это Энн. Но как только она оказалась в карете, я понял свою ошибку.

— Вы идиотка и распущенная особа вдобавок! — восклицает Шад, поворачиваясь ко мне. — О чем вы думали, сунувшись в такое опасное дело?

— Я…

— Не важно. Слушать не желаю ваши нелепые оправдания.

— Тогда зачем спрашивать?

Не обращая на меня внимания, Шад поворачивается к моему брату.

— Графиня Бирсфорд никуда с вами не поедет, Хейден, но она тоскует по вашему ребенку, которого не может признать. Вся эта заваруха на вашей совести.

— Боже милостивый! Сэр, я думал, все улажено. Вы хотите сказать, что она взяла с собой ребенка?

— Да. Ты разбил ей сердце, Генри. — Мои слова немного пристыдили брата.

— Мы возвращаемся в гостиницу, — говорит Шад. — Я не могу позволить лошадям стоять. Куда вы, Шарлотта?

— Вернуть чашку. — Я нахожу женщину, которая мне ее дала, и отдаю ей чашку. Особа сильно навеселе, она с чувством меня обнимает.

Когда я возвращаюсь к джентльменам, оба рассматривают нож Шада и увлеченно беседуют.

— Хороший клинок и, готов поклясться, не раз бывал в деле, — говорит мой брат.

Шад кивает.

— Я пользовался им, когда брал на абордаж вражеские суда. В такой тесноте для шпаги места нет. Я считаю, что лучше…

Мне никогда не понять мужчин.

— Мы можем сосредоточиться на главном деле, господа?

— Хорошо.

Мы пешком отправляемся в гостиницу, Шад ведет под уздцы лошадей, а мой брат рассказывает, как он встретил Энн, навещая друзей в провинции, и влюбился в нее.

— Я вспомнил, как она приезжала к нам, когда мы были детьми, и она сказала, что наше новое свидание почти походило на встречу с повзрослевшим братом. Энн очень надоело положение экономки и одиночество. Конечно мы стали очень близки, и одно повлекло за собой другое, — закончил Генри. — Я не мог жениться на ней, поскольку нуждался в деньгах. Никогда мне не было так плохо, как в тот день, когда я узнал, что она наследовала состояние своего пожилого родственника.

— Но ты мог жениться на ней до того, как она встретила Бирсфорда.

Генри смеется над моим негодованием:

— У меня были кое-какие трудности, разве ты не помнишь, Шарлотта? Кроме того, Энн не стала бы иметь со мной дела, ведь она решила выйти за Бирсфорда.

— Насколько я помню, ты был занят несколькими леди. Ты болван, Генри. — Мы сворачиваем во двор гостиницы. — Она, вероятно, знала, что тебя интересуют ее деньги.

— Да, — стыдливо подтверждает мой брат, — но я действительно люблю ее. По крайней мере, думаю, что люблю. Когда она сказала мне, что беременна, я ответил, что ребенок…гм…