Данте - Татьяна Михаль

Лицо в кровоподтеках, разбиты кулаки, уставшие-уставшие глаза. И смотрит на меня тоже устало, печально, но всё-таки нежно.

Я с огромным облегчением делаю шаг и забираюсь в машину. Тут же обхватываю его за шею, утыкаюсь носом в грудь и не могу произнести ни единого слова. Голова словно опустела.

– Ты здесь, – выдыхаю, наконец.

– Прости, что я так долго, – произносит он после невыносимо долгой паузы.

Беру в ладони его лицо и смотрю на него, словно впервые вижу. Глаза цвета ясного неба полны тревоги. Волевое лицо, упрямый подбородок. Даже с подбитым глазом и рассечённой бровью, бесконечно уставший, он всё равно красив.

И в этот момент внутри меня начинает что-то плавиться, потому что закоротило. Даже не описать.

Я знаю, что сейчас смело могу рассказать о своей беде и он мне поможет. Не отвернётся, не бросит одну справляться с трудностью. Не похлопает по плечу и не уедет со словами: «Ангелина, ты сама со всем справишься».

– У меня мама в больнице… – разлепив губы, говорю ему. – Отец недавно позвонил и…

– Я знаю, Ангел, – прерывает он мои попытки рассказать о случившемся. – Поэтому стоит поспешить. Шведу удалось выбить для нас воздушный коридор. Самолёт вылетит меньше через два часа.

Он тут же срывается с места и несётся так, будто за нами погоня.

Я в полном недоумении.

Как узнал? Когда? До него ведь не дозвониться! А если дозвониться, то почему он со мной не общался?!

Забрасываю его этими вопросами, потому как в недоумении.

– Ангел, у меня есть и другие номера. Одноразовые. Но я не мог тебе не звонить, не писать, чтобы не подвергать опасности. Пожалуйста, Ангел, не сейчас, я потом тебе всё расскажу.

– Хорошо, а как ты узнал о моей маме? – хмурюсь я.

Он негромко смеётся.

– Любовь моя, ты так ничего и не поняла, – произносит он мягко. При этом за рулём он жёсткий, уверенный и сильный. – Как только я принял решение, что ты – моя, то узнал абсолютно всё о тебе и твоей семье. Я в курсе, что твоя матушка страдает сердечным заболеванием. Как только она оказалась в реанимации, люди, что присматривают за твоими родителями, доложили о случившемся Шведу. До меня они бы тоже не дозвонились. Швед сообщил мне. Я бросил всё к чёрту и отправился к тебе.

– Но… – всё ещё хмурюсь я. – Отец позвонил мне совсем недавно… Как ты мог так быстро узнать и приехать?

Если только он никуда и не уезжал?

Он тяжело вздыхает и не менее тяжело говорит:

– Ангел, твоя матушка попала в больницу три дня назад. Приступ случился вчера ночью. Видимо, отец не хотел тебя тревожить. Думал, что обойдётся.

Как же это похоже на отца.

Я вся внутренне вздрагиваю, сердце до боли сжимается, а с губ невольно слетает скорбный стон-всхлип.

Боже… Мамочка моя.

Денис берёт мою руку, сжимает, даря уверенность, целует и говорит:

– Всё будет хорошо. С нами летит самый лучший кардиолог. Она поправится, Ангел. Верь мне.

Знаете что? И я верю ему.

Всем сердцем верю.

* * *

В VIP-зоне аэропорта я впервые. Но смотреть, сравнивать и размышлять по этому поводу нет никакого желания.

Захожу в туалет и даю себе немного времени, чтобы выдохнуть. Только сейчас, очнувшись от первого потрясения, я начинаю понимать: Денис сделает всё возможное и невозможное, чтобы помочь моей матери.

У меня словно гора с плеч сходит от этой мысли. Всё-таки это прекрасно, когда у тебя есть кто-то, кто может разделить твои трудности, переживания и боль пополам. Действительно прекрасно. Знать, что я не одна и мне есть, на кого опереться, неожиданно становится для меня открытием.

Всё-таки до этого момента я не верила в Дениса настолько сильно, не думала, что он может открыться со стороны надёжности и крепости, когда нужна помощь не лично мне, а моей семье.

Бросаю взгляд на своё отражение в зеркале, печально вздыхаю. «Красавица», что смотрит на меня, выглядит потеряно. Включаю воду и смываю с лица потёки туши. Но из глаз снова текут слёзы.

Умываюсь я долго, но поплакав, мне становится легче. Внутри жёсткий кулак страха немного ослабляет свою хватку.

Затем звоню отцу и сообщаю ему, что скоро прилечу. И не одна. Коротко рассказываю ему о Денисе и докторе, что прибудет вместе с нами, и в ответ слышу отцовский вздох облегчения:

– Значит, это правда. Я сначала не поверил, когда наш врач сообщил, что летит доктор из немецкой клиники. Ох, дочка, спасибо твоему парню… Я буду рад с ним познакомиться.

Заканчиваю разговор с папой и выхожу в зал ожидания.

Денис вручает мне чашку моего любимого РАФа, как только я возвращаюсь в зал. Садится рядом со мной и бросает взгляд на мужчину напротив.

Незнакомый мне мужчина сидит напротив нас – невысокий, худой, но жилистый. Абсолютно седой. Волосы короткие и модно уложены. Ему идёт.

Очки в сильной оправе поблёскивают линзами с покрытием от ультрафиолета. Взгляд за очками цепкий, умный, расчётливый. И холодный.

Одет незнакомец просто, но со вкусом и определённо дорого. Жилистое запястье обтягивают смарт часы. Сами руки ухоженные, холёные. Пальцы – длинные, но крепкие и сильные.

Мужчина в упор смотрит на меня, словно ожидает чего-то.

Перевожу вопросительный взгляд на Дениса.

Это тот самый кардиолог, что летит с нами?

– Ангел, познакомься, это доктор Виктор Фридрих Гюнтер. Самый лучший кардиолог, который удачно оказался в столице и согласился помочь, – поясняет мне Денис.

«Согласился помочь», я так понимаю, за очень солидное вознаграждение. Но меня это сейчас не волнует. Я готова даже Дьявола во плоти узреть и продать ему душу, чтобы спасти свою роднулечку.

Денис тут же на чистейшем английском представляет меня немцу.

– Виктор, это моя невеста – Ангелина Геннадьевна.

– Здравствуйте, герр* Гюнтер – приветствую мужчину на немецком, а не на английском, и протягиваю ему руку для пожатия. – Я бесконечно вам благодарна, что вы решили потратить своё драгоценное время на помощь моей семье. Спасибо.

Доктор улыбается одними уголками губ, мягко пожимает протянутую руку и говорит:

– Пока не за что, фройляйн** Ангелина. Я уже связался с лечащим врачом вашей матери, получил все данные, её историю болезни и могу с уверенностью сказать, что в силах оказать помощь. Ваша мать будет жить долго и качество её жизни, уверяю вас, улучшится.

Господи, неужели, правда?

– В