Данте - Татьяна Михаль

– Давай, любовь моя, – хрипло произношу я и накрываю её губы своими, впиваюсь в неё и трахаю языком её рот. Ловлю и пью её стоны. Глотаю её дыхание.

Резко отрываюсь от неё и рывком переворачиваю малышку на живот.

– Встань на колени, родная, – говорю ей.

Потом надавливаю на поясницу, заставляя её прогнуться сильнее.

И снова диким зверем врываюсь в неё, с новой силой начинаю вколачиваться в её тугую киску. Насаживаю малышку на свою член, с удовольствием наблюдая как мой огромный агрегат исчезает в её маленькой и узкой дырочке.

Комната наполнена звуками влажных шлепков, хриплого, судорожного и шумного дыхания, протяжных, тягучих стонов и криков. Она пропитана запахом охренительного секса.

Она такая тесная, что я ощущаю каждый миллиметр её дырочки.

– О-ох… Денис… – стонет она с наслаждением. – Пожалуйста… Сильнее…

С рыком даю то, что она просит. И через секунды её тело накрывает сильная дрожь-судорога.

Она запрокидывает голову и кричит. Падает с вершины наслаждения. Но я рядом. Замедляюсь.

– Всё хорошо, моя родная, – ласково шепчу и глажу по стройной спине. – Всё хорошо, моя девочка.

Она падает на кровати, и я вновь набираю бешеный темп.

Мне хватает трёх резких и бешеных движений, чтобы кончить следом.

Оргазм ядерным током прокатывается по венам, сухожилиям, всем мышцам. Разлетается осколками и дарит наслаждение и освобождение.

До хруста сжимаю челюсти и запрокидываю голову.

Член пульсирует внутри неё, наполняя спермой.

Падаю сверху на любимого Ангела, поворачиваю нас боком и укрываю одеялом. Крепко прижимаю её к себе и просто закрываю глаза, чтобы прийти в себя. Кладу одну руку ей на грудь и сжимаю мягкую плоть. На другую руку она укладывается головой.

Наши сердца колотятся как сумасшедшие.

Целую её в плечо и пока она не пришла в себя, шёпотом произношу:

– Выходи за меня замуж, родная…

* * *

АНГЕЛИНА

Его слова меня буквально вырывают из сладостной неги и самого настоящего волшебства. Не думала никогда, что близость может настолько ошеломить, довести до самой грани, взорвать и вновь возродить. Тем более, в первый раз.

Ожидала я боль, неудобства, неловкость и вообще, думала, что потеря девственности будет совсем не лайтовым событием в моей жизни.

Ошиблась.

Да и что греха таить, нравится мне этот Дьявол во плоти. Денис – самый настоящий грех, но при этом так сладок и притягателен, что было бы странно, окажись он в постели полнейшим лузером.

Но вот его слова…

– Замуж? – повторяю лениво-удивлённо.

Я ещё до конца не пришла от его заявления о детях, как он уже и под венец зовёт.

– Замуж-замуж, – смеётся он негромко и целует меня в плечо. Снова повторяет: – Выходи за меня, Ангел.

– Денис… – выдыхаю его имя и вдруг улыбаюсь. – Ты всегда настолько сильно напорист и нагл, да?

– Всегда. Особенно, когда моя цель уверенно не идёт ко мне в руки, – говорит он с улыбкой и снова целует в плечо. Пальцами проводит вдоль руки, вызывая нехитрой лаской приятную дрожь и мурашки. – Ммм… Ангел мой, как же ты сладко пахнешь…

Поворачиваюсь к нему, закусываю нижнюю губу и смотрю на подёрнутые страстью голубые глаза.

– Значит, я – твоя цель? – спрашиваю с каплей ехидства в голосе. – И что ты делаешь потом со своей целью, когда она уже настигнута и находится в твоих крепких руках?

Денис касается губами моих губ и выдыхает:

– Ты не совсем цель, Ангел. Ты – моё сердце. Моя жизнь. Моя судьба. Просто ты… немного отклонилась от курса, а я вернул тебя на верную дорогу.

У меня дыхание сбивается от его слов.

– Боже… Как же ты самоуверен, – произношу с улыбкой.

Он немного морщится и с какой-то тяжестью в голосе говорит:

– Бог тут ни при чём, Ангел.

Потом вздыхает и снова непринуждённо произносит:

– Ладно, любовь моя, пока не давай мне свой ответ. Подумай хорошенько, поразмысли и когда я вернусь с командировки, с удовольствием буду готов услышать твоё безоговорочное «ДА». Твой положительный ответ станет настоящим подарком. А если ты ещё и забеременеешь, то я и вовсе стану самым счастливым.

Его последние слова заставляют меня помрачнеть и вспомнить о «помощнике» в сумке, чтобы не залететь.

А потом я цепляюсь за его слова:

– Командировка? Ты уезжаешь? Когда?

Денис смеётся, берёт мои ладони в свои и очень нежно целует каждый пальчик. Да с такой ласковостью он дарит поцелуи, что я невольно испытываю себя самой-самой желанной и действительно любимой женщиной.

– Вот видишь, Ангел, ты уже ведёшь себя как моя жена. Вопросы правильные задаёшь: «Уезжаешь?» «Когда?»

Розовею от лёгкого упрёка и со вздохом заявляю:

– Денис, я терпеть ненавижу быть в неведении и на дух не переношу неопределённостей. Если ты жаждешь получить покорную, доверчивую, молчаливую игрушку в моём лице, то нам не по пути. Несмотря на мою невинность, я никогда не была наивной. Тебе придётся рассказывать мне обо всём, как ты того требуешь от меня. Если мы начали отношения, то давай они будут открыты и откровенны, договорились?

И мне вдруг становится стыдно. Сама ведь собираюсь идти на обман. Собираюсь выпить ту чёртову таблетку, чтобы не залететь. И Денис об этом не узнает.

Но, тем не менее, я уверена в правильности своего решения. Я не беспечная и инфантильная дура, чтобы бросаться в омут с головой в эти противоречивые, слишком быстрые и невероятно огненные отношения.

Быть может, Денис не сегодня, так завтра, охладеет ко мне и всё на этом. Закончится вся его любовь до гроба. А если я забеременею, то уже дороги назад не будет. Будет ребёнок, будет истерзанное сердце, и будут разбиты на миллион острейших осколков все мои мечты и планы.

С этими мыслями в груди твердыней застывает уверенность в правильности принятого решения.

Пока я не удостоверюсь в реальности его намерений – никаких детей. Да и диплом я ещё не защитила. И на работу мечты всё равно пойду. Так какие тогда сейчас дети? Нет, нет и нет.

Надо бы ему сейчас это сказать, но… Отчего-то мне кажется, что сейчас не та ситуация.

– Девочка моя, ты слишком сильно зациклена на планировании и контроле. Теперь у тебя есть я, и ты можешь расслабиться. Но об искренности между нами спорить не буду. Ты полностью права. Никаких недоговорённостей и никакой лжи. Насчёт командировки: я должен сегодня… – он делает грустное лицо и недовольно вздыхает. – Сегодня я должен уехать. И