Обретенное счастье - Мэри Джо Патни

Прежде чем Алекс успела как следует поразмыслить о Бартоне Пирсе, они прибыли к месту назначения. Ситуация беспокоила ее, хотя она верила в компетентность мужа, не подозревая, что непорядочные люди всегда имеют преимущество перед честными. Торговец, который разоряет конкурентов из спортивного интереса, – опасный человек. Но над этим она подумает позже.

Слуга проводил их в гостиную Рексхем-Хауса, тут же на пороге появился темноволосый мужчина и, раскрыв объятия, бросился к Гэвину.

– Так ты и правда здесь! Я поверить не мог, что ты в Лондоне.

– Как я мог не зайти? – Гэвин тоже обнял друга. – Тем более когда узнал о смерти твоего отца.

– Я даже не предполагал, что буду так тосковать по старику. Но, надо сказать, его последние годы были прекрасны, он спокойно умер во сне. Всем бы нам такую смерть. А теперь представь меня своей жене. – Рексхем повернулся к Алекс. Брови его поползли вверх. – Да ведь мы знакомы! Вы мисс Али, племянница Ашбертона?

Она со смехом протянула ему руку.

– Я была ею двенадцать лет назад. Насколько я помню, мы с вами даже танцевали. Да, да, конечно. Вы всегда были таким серьезным.

Рексхем действительно был тогда жутко чопорным. Он принадлежал к тому типу молодых людей, которые абсолютно не соответствовали ее представлению о будущем муже. А сейчас Алекс едва узнала его в этом милом господине с радушной улыбкой.

– Светские рауты наводили на меня ужасную скуку, и я вынашивал план, как бы сбежать из Лондона и посмотреть мир. Ведь он так огромен и полон чудес!

Алекс напряженно рылась в памяти.

– У вас, кажется, был брат-близнец? Я однажды приняла его за вас. По-моему, он ужасно обиделся. Рексхем рассмеялся.

– Мы в те годы ненавидели, когда нас путали, но потом перестали обращать на это внимание. Позвольте представить вас моей жене.

Они вошли в гостиную, и навстречу им из кресла поднялась стройная женщина. К удивлению Алекс – китаянка. Она была одного роста с Алекс, элегантная, сияющая и экзотичная, как тропический цветок.

Смеясь, она обняла Гэвина.

– Мой дорогой Эллиот! Как давно вас не было!

– Не может быть – Джин Кань собственной персоной! – Гэвин обнял ее с сердечностью давнего друга. – Или мне нужно называть тебя Мей Лиан?

– Называй меня Трот.

Алекс была заинтригована, услышав в голосе женщины настоящий шотландский акцент, совсем как у Гэвина. Лондон, оказывается, куда интереснее, чем ей представлялось двенадцать лет назад.

– Трот, позволь представить тебе мою жену Александру Эллиот.

– Рада познакомиться, миссис Эллиот. – В тоне хозяйки дома сквозила глубоко запрятанная печаль – видимо, далеко не все признавали своей азиатскую графиню.

Алекс подумала, что хорошо бы познакомиться с этой женщиной поближе.

– Выходит, вы знаете Гэвина еще с Макао? Надеюсь, вы расскажете мне о его похождениях?

В глазах Трот заплясали веселые огоньки.

– С удовольствием.

Мужчины переглянулись.

– Это была ужасная ошибка, – покачал головой Гэвин, – познакомить их.

– Непоправимая, – сокрушенно произнес Рексхем. – Будем надеяться, что обед помешает их заговору.

Так оно и вышло. За столом завязался общий разговор, и Алекс узнала много нового о китайском периоде жизни хозяев дома. Ей нравилось открывать неизвестные страницы жизни Гэвина. Изысканный обед состоял из риса и нескольких китайских блюд, дополнявших обычную английскую кухню. Тонкий вкус графини чувствовался во всей обстановке, добавляя к элегантности Запада таинственный аромат Востока.

Наконец обед подошел к концу.

– Мне всегда не нравилось, что мужчины оставляют своих дам, чтобы посидеть за портвейном, но нам с Максвеллом – то есть с Рексхемом – нужно кое-что обсудить. Дамы простят нас, если мы пообещаем не очень увлекаться беседой? – спросил Гэвин.

– Конечно. – Графиня поднялась и взглянула на Алекс: – Милая Эллиот, не хотите ли познакомиться с нашим малышом?

– Как вы догадались, что для меня это самое большое удовольствие? – воскликнула Алекс, когда они вышли из столовой.

– Я не догадалась, просто мне самой очень хотелось его увидеть.

– Что может быть естественнее? У меня девятилетняя дочь. – Алекс улыбнулась. – Я раньше не понимала, как человек может полностью раствориться в своем ребенке.