Обретенное счастье - Мэри Джо Патни

– Да. Кстати, можете называть меня Кэтрин, если хотите. Я привыкла жить в Уэльсе, а там нравы не такие чопорные, как в Лондоне.

– Отлично, Кэтрин. – Он вглядывался в ее лицо в форме сердечка, гордую посадку головы, восхищался грацией, с которой она держалась в седле. – Надеюсь, Алекс с годами все больше будет походить на мать. Если так, то люди скоро начнут мне завидовать.

– Льстец! – с довольной улыбкой бросила Кэтрин. – А вы зря скромничали. Оказывается, вы умелый наездник.

– Мальчишкой я носился на своем пони по холмам Шотландии так, словно смерти не существует, – сознался он. – Но потом, связав свою жизнь с морем, очень редко ездил верхом.

– Это навык, который не забывается. – Кэтрин поправила вуаль на шляпе. – Насколько скверно обращались с Александрой в плену? Изнасилование? Пытки? Побои?

Пораженный прямотой вопросов, Гэвин резко натянул поводья, и лошадь, захрипев, шарахнулась в сторону.

– Почему вы спрашиваете об этом?

– Не будьте глупцом, Гэвин. – От прозрачных голубых глаз повеяло холодом. – Я мать, и неужели вы думаете, я не вижу, как она страдает?

Ему хотелось сквозь землю провалиться, но ничего не поделаешь, пришлось отвечать.

– Алекс не хочет говорить об этом. Я сам услышал некоторые подробности только прошлой ночью.

– Правда может ужаснуть меня, но не шокировать. – Ее губы сжались. – Мое детство прошло на войне, и я знаю, как отвратительны могут быть мужчины и как они обращаются с женщинами, когда все правила и устои нарушены. Если вы не скажете мне правду то мое воображение создаст образы еще более ужасные, чем те, что были на самом деле.

– Вас тоже?.. – спросил он, увидев выражение ее лица, и замолчал, понимая, что не имеет права задавать подобные вопросы.

– Изнасиловали, вы хотите сказать? Нет, хотя я не раз была на волосок от этого. Я еще раз спрашиваю вас, капитан Эллиот, что случилось с моей дочерью?

– Над ней надругались, и не раз, – неохотно ответил он. – Никаких изощренных пыток, только побои и принуждение. Она не покорилась насильникам, и ее физические и душевные раны все еще кровоточат.

– Понимаю, спасибо, что ответили на мой вопрос. – Кэтрин проглотила ком в горле. – Не смейте жалеть ее. Она это больше всего ненавидит.

Это был добрый совет. Гордость, которая уберегла Алекс от душевного надлома, не выносила унижения жалостью.

– Я сказал, что был бы рад, если бы Алекс стала такой же, как вы, когда будет постарше. Теперь такая перспектива меня пугает. Вы чересчур проницательная женщина, Кэтрин.

– Я совершала ошибки и училась на них. – Она искоса взглянула на него. – Вы любите мою дочь, Гэвин?

Он молчал, подбирая точное определение.

– Я был женат, потеря жены и новорожденной дочери привела меня в такое состояние, что я думал, не выдержу… и никогда больше не женюсь. С Алекс все по-другому. Она вызывает у меня уважение, желание защитить, быть преданным другом. Вот такая любовь.

– Что ж, хотя ответ и не такой прямой, на какой я рассчитывала, но я благодарна вам за честность. – Взгляд Кэтрин пронзил его насквозь. – Вы полюбите ее, Гэвин. Алекс повезло, что она встретила вас.

– Мне повезло не меньше, – отозвался он со сдержанной улыбкой. – Меня всегда интересовало, что это значит – быть членом большой семьи. Теперь я начинаю это понимать.

Алекс с радостью наблюдала, как мило беседуют ее мать и Гэвин, пока она и отчим наперегонки мчались к ним. Если бы ее муж не понравился ее родителям, а они ему, она оказалась бы в затруднительном положении.

Когда вся компания вернулась в Ашбертон-Хаус, Алекс подошла к Гэвину.

– Чудесная прогулка! Я так соскучилась по верховой езде.

– Ты хочешь сказать, что нам следует подыскать дом с конюшней?

– Если мы можем себе это позволить, то да, – ответила она. – Тебе ведь тоже нравится ездить верхом? Для моряка ты делаешь это вполне сносно.

В тот момент, как Гэвин улыбнулся ей, солнце выглянуло из-за туч, залив его лицо светом, окрасив золотом его светлые волосы, загорелую кожу, сильные плечи… Бурная волна желания поднялась в ней и затопила.

Но тут же в памяти возникли жуткие картины, пришло отвращение, и желание исчезло, и снова вернулись страх и гнев.

Дома лакей вручил Гэвину конверт. Сломав печать, Гэвин пробежал глазами послание.

– Рексхем приглашает нас с тобой сегодня отобедать у них. Ты хочешь пойти, Алекс, или у тебя другие планы? Думаю, они тебе понравятся.

– Конечно, пойдем к ним, я хочу познакомиться с твоими друзьями. – Она состроила гримаску. – Снова придется одалживать у мамы платье. Я уже забыла, как утомительно постоянно переодеваться. Вот когда вспомнишь саронг и шаль.

– Я начинаю думать, что высший свет заполняет досуг, подбирая подходящие туалеты к подходящему случаю, – засмеялся он. – Мне, как и вам с Кейти, тоже стоит подумать о своем гардеробе. То, что у меня есть, не годится ни для лондонской погоды, ни для выхода в свет.

Они обменялись понимающими взглядами. Кто бы мог подумать, что она станет скучать по индонезийской одежде? Значит, все же что-то хорошее было на Мадуре?

А пока ей снова пришлось взять платье у матери.

Карета герцога везла их в Рексхем-Хаус.

– Как ты познакомился с лордом Рексхемом? И как преодолел свое отвращение к его титулу? – спросила Алекс.

– Я намеревался как следует напиться в весьма низкопробном заведении в Калькутте. Наверное, я производил такое жалкое впечатление, что Максвелл подсел к моему столу. – Гэвин усмехнулся, вспоминая это. – Я решил, что он такой же простой торговец, как и я, иначе бы я нагрубил ему. Мы разговорились, он оказался хорошим парнем, и я рассказал ему, как «Эллиот – Хаус» оказалась на грани банкротства.

– Как это случилось, ведь сейчас твоя компания процветает?

– После смерти Хелены я ни на что не годился, и у меня началась полоса неудач. Потеря корабля, недоразумение в порту Южной Африки, заниженная оценка большой партии груза. Компания была на грани краха, но еще держалась на плаву, пока некий английский бизнесмен не задался целью лишить меня всего. Тут и появился Максвелл. Ему понравилась мысль стать совладельцем моей компании, поэтому я продал ему четвертую часть дела и на вырученные деньги решил свои проблемы.

– А он получил выгоду от своих инвестиций?

– Выгода была обоюдной. Он бывал в Макао и Кантоне, разбирался в торговых делах, поэтому оказался очень полезен для меня здесь, в Лондоне. – Гэвин улыбнулся. – Думаю, ему нравится заниматься торговлей, хотя это очень неаристократично.

– Неудивительно, что вы прекрасно ладите. – Брови Алекс сошлись на переносице. – Скажи, бизнесмен, который хотел тебя разорить, и есть тот человек, кого ты советовал избегать султану Хасану? Кажется, его звали Пирс?