Украденные ночи - Виктория Холт

— И часто ты приглашаешь гостей?

— Периодически. В Канди есть клуб, как и в Коломбо… но для нас это далековато. Так что там с чаем?

Вошли два мальчика с подносом и чашками. Их большие темные глаза с любопытством уставились на меня. Клинтон представил меня как «вашу госпожу». Они торжественно поклонились и поставили приборы на стол. Мальчики были в традиционных белых рубашках и брюках, без обуви. Вслед за ними вошла и Лейла.

— Все хорошо, господин? — спросила она.

Клинтон кивнул.

— Я хочу, чтобы ты хорошо ухаживала за своей госпожой, Лейла, — произнес он.

— О да, да, — она кивнула и разулыбалась, как будто это должно было доставить ей величайшее удовольствие в жизни.

Он накрыл ладонью мою руку.

— Лейла будет во всем тебе помогать. Она станет своего рода посредником между тобой и другими слугами… первое время.

— Вот и хорошо, — кивнула я.

Лейла еще раз поклонилась и вышла.

— Она отлично управляет слугами, — обернулся Клинтон ко мне, — и, как все цейлонцы, обожает ответственные поручения. Мой управляющий, Нанкин, ее отец, а ее брат, Ашраф, работает на твоей плантации. Это интересная семья. Присаживайся, Сэйра. Я налью тебе чаю. Когда мы расположились на диванчике, он обнял меня одной рукой.

— Тебе все кажется чужим и странным, правда? — заговорил он. — Ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Но все будет в порядке. Я тебе обещаю. Вот увидишь.

Это звучало так, как если бы он был всемогущ и мог моделировать будущее по своему желанию. Мне казалось, что он действительно обладает такой властью. С того момента, как я ступила на берег Цейлона, я уже успела почувствовать, каким влиянием он здесь пользуется.

Он взял свою чашку и вдохнул аромат чая.

— Ты увидишь, как работают дегустаторы чая, — пообещал он. — Тебе предстоит очень много узнать о своей плантации, Сэйра. Ты чувствуешь аромат этого чая? Ты не находишь, что он изумителен?

Я полностью с ним согласилась, потому что я и в самом деле никогда не пробовала ничего подобного.

Когда мы допили чай, он захотел показать мне дом, и это полностью совпадало с моим стремлением поскорее его осмотреть.

На первом этаже, кроме холла и двух разделенных раздвижной дверью комнат, находилась просторная, мощенная каменными плитами кухня с большими белыми шкафами. Все было вычищено и покрашено. Мы встретили нескольких слуг — мальчиков вроде тех, которые подавали нам чай, двоих мужчин и двух женщин. Они все подобострастно кланялись, когда Клинтон знакомил меня с ними, а я была абсолютно уверена в том, что мне никогда не запомнить всех их имен. Моя персона их очень занимала, и было очевидно, что они очень боятся чем-то не угодить Клинтону.

«Он и в самом деле здесь господин, — думала я, — и это все подвластная ему территория».

Здесь также была прачечная и холодильная комната с большими коробками льда, без которых в этом климате совершенно невозможно сохранять продукты свежими.

Кроме кухни, здесь располагались комнаты слуг. Мне их тоже показали. В них было безукоризненно чисто. Судя по всему, их обитатели готовились к этой инспекции.

Мы поднялись на второй этаж, где находились спальни.

— Вот это наша спальня, — с гордостью в голосе заявил Клинтон.

Мои глаза остановились на большой кровати, накрытой шелковистым вышитым покрывалом. Я обратила внимание на служившую пологом противомоскитную сетку. Окна также были затянуты мелкоячеистыми сетками. Темный деревянный пол устилали сине-зеленые коврики в тон вышивке на покрывале. Одним словом, не было похоже, что в этой комнате обитает холостяк. Быть может, Клинтон еще до своего отъезда отдал распоряжения по ремонту спальни? На столике стояла статуэтка. Бронзовый Будда сидел в позе лотоса. Его лицо показалось мне живым, а глаза и вовсе следили за всеми моими перемещениями по комнате.

Клинтон заметил, что я рассматриваю статуэтку.

— Она тебе не нравится.

— Она кажется мне злобной.

— Злобный Будда? Ну нет. Надеюсь, что его присутствие не будет тебе мешать. Эта статуэтка — подарок друга. Если я ее отсюда уберу, слуги сочтут это дурным предзнаменованием.

Как глупо — придавать столько значения бронзовой статуэтке, упрекнула я себя. Я извинилась перед Клинтоном, сославшись на усталость и вызванное ею возбуждение. Мне вдруг вспомнилось мое детство в Лондоне, наши с Тоби вылазки. Я поняла, что меня уже начинает одолевать ностальгия.

В одном конце комнаты была ниша, отгороженная портьерой. Она находилась на возвышении, куда вели две ступени. За портьерой я увидела две ванны. На трех окружающих нишу стенах висели зеркала. На столе стояли таз и кувшин.

— Они в точности выполнили мои указания, — довольно произнес Клинтон. — Тебе нравится. Сэйра? Это все готовилось для тебя.

— Эта комната прекрасна, — отозвалась я, — но я не могу поверить в то, что ты готовил ее для женщины, которую никогда в жизни не видел.

— Я знал, что это будешь ты.

Он взял меня под руку и повел показывать другие комнаты на этом же этаже, тоже спальни. Во всех спальнях пологом кровати служила москитная сетка, также защищавшая и окна.

— У нас изредка ночуют гости, — пояснил Клинтон. — В основном, когда мы даем бал, совсем небольшой, разумеется. К нам приезжают плантаторы с женами. Английская община. Плантации некоторых из них расположены очень далеко, поэтому им приходится ночевать здесь. Одни выращивают каучук, другие — кокосы и рис. Кроме них, здесь еще есть судовладельцы и чиновники железной дороги, государственные служащие. С тех пор как Цейлон отошел к британской короне, он стал процветающим островом. Тебе предстоит много о нем узнать.

— Мне не терпится взглянуть на мою собственную плантацию.

— Ах да, тебе и этому необходимо учиться. Но тебе нечего опасаться. Я же рядом. Я позабочусь о твоих интересах. Сет Блэндфорд — довольно неплохой управляющий, кроме того, он твой зять, но…

— Но больше всего, — перебила его я, — я хочу увидеться с сестрой.

— Когда ты отдохнешь, я отвезу тебя к ним. До их дома не больше мили, а если ехать напрямик, через джунгли, то и того меньше. Мы называем этот клочок лесом, хотя на самом деле это настоящие джунгли. Впрочем, когда-то все эти земли были заняты джунглями. Через них и сейчас нет просеки, и пройти можно только пешком, по тропинкам. У нас есть двуколка, в ней я тебя и отвезу. Она запрягается только одной лошадью, и управлять ею очень легко. Думаю, со временем ты начнешь пользоваться ею самостоятельно. Конечно, можно ездить и верхом, но иногда воспользоваться двуколкой удобнее и легче.

Поскольку мне очень хотелось поскорее познакомиться с сестрой, я объявила, что нисколько не устала. Я сменила дорожный костюм на легкое шелковое песочного цвета платье и тонкую накидку, призванную защитить от солнца мои плечи и руки. На голову я водрузила одну из привезенных с собой соломенных шляп.