Недоразумение - Маргарет Парджетер

— Да, — сказал доктор, — наверное, в этом-то и кроется причина. Вам было больно?

— Очень. — Миранду передернуло. — Очень больно. Похоже, мои стражи решили, что я умираю.

Доктор нахмурился. Он редко встречал женщин такой красоты и такой силы духа. Даже подумать страшно о том, что с ней могло случиться!

Убедившись, что Миранда сможет с ними разговаривать, доктор разрешил полицейским войти. Старшего инспектора Спанкльхерста она знала как приятеля отца, с ним были два детектива рангом пониже и одна полицейская дама. Прежде всего старший инспектор выразил надежду, что Миранде лучше. Потом посочувствовал ее беде и сказал:

— Мы не хотим утомлять вас, миссис Дикин, однако следствию важно внести ясность в один вопрос. Но для начала скажу: основная заслуга в том, что нам удалось вас найти, принадлежит вашему мужу. Он увидел то, чего не заметили мои люди. — Спанкльхерст смерил сердитым взглядом сержанта. Тот явно уже это слышал и понимал, что слышит не в последний раз. — На следующее после вашего исчезновения утро мистер Дикин позвонил нам и передал единственную реальную улику в этом деле. Подробности он расскажет вам сам. А мы благодаря этой улике вышли на след и через несколько часов поймали похитителей. Двоих взяли недалеко от дома, где вас держали, а третьего — буквально в дверях этого дома.

Миранда нахмурилась.

— Тот, который выходил из дома, собирался сообщить вам, где я и что я больна. Значит, он не успел позвонить?

— Не успел, — ответил старший инспектор, — ведь мы уже мчались к месту вашего заточения.

— Понятно, — сказала Миранда, хотя пока ничего не понимала. — А этот молодой человек, — продолжила она, — был довольно добр ко мне. Что с ним теперь будет?

Старший инспектор ответил не сразу.

— Похищение — тяжкое правонарушение, Миранда. И нам нужно знать: есть ли в данном конкретном случае что-нибудь отягощающее вину похитителей. Например, как они обращались с вами после того, как посадили в подвал?

Миранда понимала, что Спанкльхерст старается избегать неделикатных вопросов. Она вспомнила, что дочери инспектора примерно столько же лет, сколько ей.

— Насиловать меня никто не пытался, если вы имеете в виду именно это, — сказала она и вдруг ощутила страшную усталость. После того как меня поместили в подвал, я видела только одного из них, и он вел себя прилично. Даже сочувствовал мне.

— А поесть вам давали?

— Чай и суп. — Она скорчила гримаску, вспомнив неприятный вкус того и другого. — Когда я пожаловалась, что мне холодно, они принесли обогреватель, но тепла он давал мало, да и топливо скоро кончилось. Если бы там было тепло, то, невзирая на страх, я бы справилась.

— Это весьма сомнительно, Миранда. — Инспектор нахмурился. — Одна только неизвестность того, что с человеком может дальше случиться, наносит огромный вред. А теперь вспомните: похитители что-нибудь говорили о том, зачем им понадобились деньги? Или какие у них дальнейшие планы?

— Понятия не имею. — Миранда покачала головой. Ей было очень неуютно под устремленными на нее взглядами сразу нескольких пар глаз. — Они ничего об этом не говорили. Но у меня сложилось впечатление, что они не законченные преступники и деньги им нужны для того, чтобы выпутаться из какой-то беды.

— Это кое-что значит, — пробормотал сержант, хотя не объяснил почему.

— Закоренелые преступники, — продолжила Миранда, — не пришли бы в такой ужас, узнав, что я теряю ребенка. Тот парень, который за мною смотрел, сказал, что его сестра чуть не умерла от выкидыша. Похоже, он убедил остальных, что такое может случиться и со мной, если мне немедленно не оказать помощь.

— И тогда, — сказал инспектор, — двое убежали, а третий бросился звонить нам…

— Да, — кивнула Миранда. — Именно так.