Дерзкий поцелуй - Маргарет Эванс Портер

В понедельник пасхальной недели Лавиния и ее компаньонка сопровождали маркиза на открытие отреставрированного королевского театра «Друри-Лейн». Аристократы и богатые лондонцы толпились в фойе, с нетерпением ожидая увидеть шедевр архитектора Генри Холланда. Испугавшись, что может потеряться, Лавиния схватила за руку лорда Ньюболда. Он удивленно взглянул на нее.

Она тут же придумала объяснение:

– Эти люди меня пугают.

– Большая давка, – согласился он, ведя ее к ложе.

Находясь в безопасности частной ложи, Лавиния восторгалась высоким куполом театра. Лепнина из позолоченного гипса и алый занавес служили прекрасным фоном для дамских платьев и драгоценностей, а также роскошных вечерних костюмов джентльменов.

– Это великолепие лишило тебя дара речи? – хмыкнула Фрэнсис.

– Я считаю люстры, – призналась Лавиния. – Две дюжины – пока.

– Этот зал похож на пещеру, – высказала свое мнение Фрэнсис. – Ни один актер, даже Джон Кембл или Сара Сиддонс, не сможет справиться с его размерами. Их не будет слышно.

Лавиния вспомнила о том, что говорил о великолепии «Друри-Лейн» Гаррик, знакомый с лучшими театрами Парижа, Вены и Рима.

Промолчав о ее помолвке, он вернулся в Ньюмаркет на скачки. Одна из его лошадей бежала сегодня, и Лавиния желала ему выиграть Большой приз. Она не испытывала к нему неприязни. Если он верил, что ее помолвка вызвана алчностью, пусть будет так. По крайней мере, это защитит его от злобного поверенного. Ведь если Дэниел Уэбб выполнит свою угрозу и расскажет о том, что произошло в гостинице, все самые скандальные слухи о Гаррике получат подтверждение и за ним навсегда закрепится репутация развратника.

Когда элегантная мисс Фаррен вышла на сцену, по залу пронесся благоговейный вздох. Нежным голосом она прочитала пролог, специально написанный в честь этого великого события; в нем упоминалось о новых чудесах театра. За декламацией последовало поднятие железного занавеса. Человек ударил по нему молотком, демонстрируя его прочность, и похвастался способностью занавеса не гореть в огне. Театралы приветствовали это заявление радостными возгласами и аплодисментами.

Занавес поднялся, и одобрительный шум стал громче. На одном конце сцены стояли деревья, окружавшие статую Шекспира. В другом месте самый настоящий ручей бежал среди искусственных камней и попадал в большой пруд, по которому на лодке плыл какой-то человек.

– Очаровательная картина, – прошептала Фрэнсис.

После волнующей прелюдии Лавиния ожидала чего-то необычного.

– Зачем, – спросила она своих спутников, – на сцене лежит зеленое сукно?

– Оно показывает нам, что эта пьеса – трагедия, – объяснил Ньюболд.

– Но все знают, что это «Макбет». Я видела плакаты, развешанные по всему городу, и это написано на программе, которую вы купили у девушки, торговавшей апельсинами.

– Это давняя традиция.

Раздался внезапный раскат грома, и Лавиния подпрыгнула в своем кресле. Сверкнула молния, и появились три старухи, произнесшие заклинание.

Джона Филиппа Кембла, величественного и неотразимого Макбета, дополняла его сестра, Сара Сиддонс, играющая в спектакле леди Макбет. Лавиния восхищалась королевскими манерами актрисы и ее классическим орлиным профилем. Толстые темные косы были уложены на ее голове и покрыты вуалью, которая трепетала при каждой реплике.

– Лживое лицо должно скрыть то, что знает лживое сердце! – продекламировал мистер Кембл в конце первого акта.

– Я не видела более волнующего представления, – заметила Фрэнсис в антракте. – Как жаль, что Гарри его пропустил. – Она повернулась, чтобы поболтать с подругой через перегородку между двумя ложами.

– Армитидж куда более счастлив со своими лошадьми и теми шлю... и женщинами, которые околачиваются в Ньюмаркете во время скачек.

Лавиния обмахивалась веером, чтобы охладить горящие щеки. Гаррик бегает за проститутками? Ее не должно волновать то, что он делает, ведь это неверно – и, возможно, безнравственно им увлекаться.

Изучая строгий профиль лорда Ньюболда, она снова поклялась себе забыть свое беспокойное прошлое с бывшим любовником. Этот человек станет ее мужем – в соборе Святого Георгия в июне. Хотя она точно знала, что произойдет в первую брачную ночь, и с ужасом думала о ней, несмотря на советы Кэлибрид Тир о том, как себя вести в этом случае. Важнее всего, поучала ее мэнкская колдунья, не давать маркизу повода думать, что ей это понравилось. Благородные девственницы должны забиться в угол и плакать, а затем сдаться – покорно.

– Вы позировали для портрета сегодня? – спросил Ньюболд, и она кивнула. – Надеюсь, это не так утомительно, как вы ожидали?

– Нелегко сидеть неподвижно час за часом, – призналась она. – Но мистер Хоппнер развлекает меня, рассказывая об особах королевской крови, которых он рисовал, – о принце Уэльском и принцессах.

– Я думал о том, чтобы поручить это Ромни, но он берет тридцать гиней за портрет в три четверти, и это показалось мне слишком дорого.

Она не могла понять, как такой богатый человек может спорить из-за разницы в пять гиней.

– И я не могу назвать его светским художником. Он водится с такими, как леди Гамильтон и эта Энспак.

– Но мадам маркграф тоже позирует для мистера Хоппнера. Когда я выходила из его дома, я встретила ее на улице. Она пригласила меня посетить ее летние представления.

– Надеюсь, вы отказались? Она не тот человек, с кем мы можем поддерживать отношения. Развестись с лордом Крейвеном и жить с маркграфом до брака – уже плохо. Этот чудовищный спектакль стал еще одним доказательством ее бесстыдства. В будущем вы будете слушать лучших певцов и актеров здесь, в «Друри-Лейн», в «Ковент-Гарден» и в Опере. Предосудительная мода на частные театры скоро пройдет, так же как и каприз держать собственные игорные дома.

Его критика живо напомнила ей о Гаррике и его словах насчет правил – во время этой унизительной нотации в театре Энспаков. Ей стало легче, когда Ньюболд сменил тему:

– Сегодня утром я получил любопытное сообщение от поверенного вашего отца. Я не одобряю его попытку связаться со мной лично – по поводу изменения условий нашего брачного контракта он должен был обратиться к моим адвокатам.

Дэниел Уэбб ставил свои интересы превыше всего. Можно ли доверить ему защиту интересов ее семьи? Скорее всего, ей придется позаботиться об этом самой.

– Финансы моего отца пострадали, – начала она осторожно, – из-за плохих урожаев и большого количества непроданной шерсти. Он не может дать за мной хорошее приданое.

– Моя дорогая Лавиния, размер вашего приданого не имеет никакого значения, – успокоил ее Ньюболд. – Одно из преимуществ богатства – свобода выбирать невесту за ее красоту и хорошее происхождение.

Она могла бы закончить на этом обсуждение данного вопроса. Но дочерний долг вынудил ее добавить: