Повенчанные страстью - Николь Джордан

Она вновь без памяти влюбилась в него. Эта неоспоримая истина вызывала страх. Чем еще можно объяснить невольное чувство радости, охватывающее ее при одной мысли о Джейке?

Кэтлин устремила невидящий взгляд в окно кухни, за которым разгорался рассвет.

«Черт бы тебя побрал, Джейк! — мысленно выкрикнула она. — Я же почти забыла о тебе. Я сумела вытеснить тебя из своего сердца!» А теперь оказалось, что ее битва безнадежно проиграна.

Ей не хватало воли противостоять ему. Пусть ее раздражали надменность и властность Джейка, пусть она досадовала, видя, как он убежден в том, что имеет право распоряжаться ее жизнью, но с каждым поцелуем, прикосновением, лаской она превращалась в женщину, принадлежавшую только ему. С каждой минутой он разрушал воздвигнутый ею барьер. Она вновь влюбилась в него вопреки своей воле.

А может, она и не переставала любить его?

Проклятие! Она не хотела любить его. Она устроила себе и своему сыну мирную жизнь в Сент-Луисе. Она мечтала только о покое — разве не так? Но жизнь с Джейком не сулила ей покоя — впрочем, и без него тоже. Он навсегда остался в ее памяти, завладел ее сердцем. Она хотела, чтобы он был рядом, держал ее в объятиях, делил с ней будущее, верил, что все ее надежды и мечты когда-нибудь станут реальностью. Она жаждала только одного: чтобы Джейк принадлежал ей, а она — ему.

А как же Райан? Неужели она настолько эгоистична, что способна думать только о себе и своих желаниях, пренебрегая потребностями сына?

Стук копыт перебил ее беспокойные размышления. Вздрогнув, Кэтлин выглянула в окно кухни. Испытывая смутную тревогу, она увидела, как во двор быстро въезжают несколько всадников. Вскочив, она выбежала на заднюю веранду, чувствуя, что сердце уходит в пятки. Она до сих пор не могла забыть день, когда отец привез домой тело ее брата, до сих пор при виде вооруженных мужчин, приближающихся к ранчо, ее воображение рисовало ей всевозможные ужасы.

Управляющий ранчо, Хэнк Сперлок, резко осадил коня перед ступенями задней веранды, и всадники последовали его примеру.

— Что-нибудь случилось? — спросила Кэтлин, впиваясь в них взглядом.

— Трудно сказать, миссис Хьюз. Ребята нашли этого парня шатающимся по землям Кингсли. Он стрелял в них.

Четверо мужчин оказались знакомыми Кэтлин — это были работники с ее ранчо и ковбои, живущие по соседству, но пятого она видела впервые. Он напомнил ей Коротышку Дэвиса, того самого, который лжесвидетельствовал против Джейка. Худой и сутулый, с продубленной ветрами и солнцем кожей, он ухмылялся, показывая щербатые зубы, — эта гримаса вызывала отвращение.

Подняв руки, связанные впереди, он попытался оправдаться.

— Вовсе я не шатался, мэм. Я никому не хотел зла. Я даже не знал, что это ваши земли — я слышал, ими владеют Маккорды.

— Наши земли граничат на севере, — холодно отозвалась Кэтлин. — Но даже если вы случайно ошиблись, едва ли стоило стрелять в наш патруль.

— Откуда я знал, кто они такие? Осторожность в наши дни не помешает, иначе живо получишь пулю в лоб. Моя лошадь охромела, и я стал удобной мишенью.

Кэтлин заметила на левой ноге незнакомца, чуть пониже колена, грязную окровавленную повязку. Кроме того, от ее взгляда не ускользнули лихорадочный румянец на его скулах и бледность кожи под загаром.

— В вас стреляли?

— Несколько дней назад, в Голдене. Пьяному ковбою взбрело в голову разнести весь город. Он крепко ранил меня, хорошо еще, ребята помогли мне бежать.

— Может, отвезти его к маршалу? — спросил Хэнк у Кэтлин.

Впервые за все время разговора незнакомец забеспокоился.

— Это ни к чему, мэм. А вот если бы вы позвали помощника Маккорда, мы живо уладили бы наше дельце.

— Вы знаете Джейка Маккорда? — спросила Кэтлин.

— И притом очень хорошо. Я просил этих ребят дать мне поговорить с ним, но они отказались. Позовите Маккорда, вот и все. Он поручится за меня.

Кэтлин взглянула на Хэнка.

— Не могли бы вы послать кого-нибудь на ранчо «Клеймо М» и попросить Джейка приехать?

— Я съезжу за ним, мэм, — вызвался один из ковбоев, поворачивая лошадь.

— Просто передайте, что его спрашивает Лью, — заявил незнакомец. — Он сразу поймет, в чем дело.

— Что прикажете пока делать с ним, миссис Хьюз? — спросил Хэнк, явно осуждая действия хозяйки.

— Пусть подождет в бараке. Похоже, ему так или иначе придется прилечь. И пусть кто-нибудь осмотрит раненую ногу.

— Нога в полном порядке, мэм, — возразил Лью. Кэтлин скептически приподняла бровь.

— А по ее виду не скажешь. Судя по вашему лицу, у вас жар — возможно, начинается гангрена. Большинство ран мы лечим сами, прямо здесь, на ранчо, но если вы хотите обратиться к врачу…

— Этого еще не хватало — обращаться ко всяким мясникам! А вот если бы вы дали мне что-нибудь пожевать, я бы не отказался.

Кэтлин молча сжала губы. Гостеприимство было одним из неписаных законов Запада. Его требовалось оказывать даже незнакомцам, но этот человек стрелял в ее работников и других патрульных. Кроме того, почему-то он внушал Кэтлин беспокойство.

Она велела Хэнку проводить неизвестного в барак, куда вскоре принесла тарелку с остатками печенья и мяса и чашку кофе. К приходу Кэтлин Лью уже успел устроиться на одном из топчанов, его запястья по-прежнему были связаны.