Муза желаний - Татьяна Волчяк

— Помнишь свой первый рабочий день?

— Еще бы его не помнить, ты меня просто замучил тогда. Решил устроить экскурсию, после которой у меня гудели ноги еще неделю. Я подумала уволиться сразу, чтобы просто выжить.

Ректор засмеялся, а я залюбовалась ямочками на его щеках.

— Прости… Я не знал, как к тебе подойти. Хотелось твоего общества, вот и придумывал разную ерунду. Давно я не ухаживал за девушками.

— Хорошо, ты прощен, но с тебя коробка шоколада и пончики от Розы, — толкнула его локтем в бок. — Так что там с первым днем?

— Ты тогда в подвале академии заметила дверь, отливающую перламутром.

— Да, что-то такое припоминаю. Ты сказал, там остатки неутилизированного потенциала, я так и не поняла, что это. А, да, и про дверь, что она из коралла Белого моря.

— Именно! Только там не остатки магических выбросов, а артефакт защитного купола. Он тянется из самого подземелья до шпиля, который держат боги. Эта дверь скрыта от глаз других, а тебе, похоже, видна из-за твоего дара. Так же, как видно мерцание купола. Все завязано на аурах, и твои способности влиять на них тоже.

От удивления я села на постели, прикрыв грудь одеялом.

— Ты хочешь сказать, что шпиль на крыше и есть артефакт защитного купола?

— Шпиль на крыше — это всего лишь малая его часть. Сам артефакт вбит глубоко в землю, а его стрела-резонатор и распределитель защитного поля — над всей академией.

— Ого! — у меня не было слов.

— Теперь я должен тебя убить или ты должна выйти за меня замуж, — как само собой разумеющееся сообщил Гила, а следом опрокинул меня на постель, удерживая мои руки над головой.

— Не шути так, — испугалась я.

— А я и не шучу. Это тайна, и только единицы о ней знают. Так что, дорогая, выбора у тебя нет, придется согласиться стать моей женой, — и поцеловал.

Я вывернулась из захвата.

— Это уже шантаж, надо было предупреждать, что это секретная информация. И раз уж я теперь в заложниках, говори до конца. Как собираетесь обновлять артефакт? Нужно ставить новый? Этот исчерпал свой ресурс?

— А это, моя будущая жена, — щелкнул меня по носу, — может поведать только принц Маркены. Здесь ни я не помогу, ни даже король Интарии. Мы с королевством песка связаны нерушимой клятвой о неразглашении и просто уважительным отношением друг к другу.

Я крепко задумалась над сказанным, а Гила, пытаясь встать с кровати, запутался в покрывале и с грохотом упал на пол. «Надеюсь, этот грохот никого не разбудил. Все-таки на улице глубокая ночь».

— Ты цел? — сдерживая смех, спросила я.

— Ты знаешь, я уверен, в детстве меня кто-то проклял, — поднялся Гила, потирая ушибленную коленку, а я с трудом сохраняла серьезный вид. — Смешно ей. Ничего смешного, быть таким неуклюжим невозможно. Я тебе точно говорю, меня прокляли.

— Ты просто большой и очень мне нравишься, — привстав на постели, я потянулась и обняла проклятого ректора.

На секунду я забылась, и стало так хорошо. Спокойно и весело. Тепло и душевно. Я просто позволила себе здесь и сейчас быть счастливой. Дала себе вечер и ночь. Пусть это только иллюзия любви с этим мужчиной.

Вскоре мы пробрались на кухню и съели все, что Золя оставила вечно неуспевающему поесть ректору. Подшучивали над деканами и преподавателями, гордились студентами и их успехами, словно своими. Уснули мы после полуночи, а проснулась я, когда ректор ушел.

Потянулась в постели, нежиться долго не стала. Смил ясно дал понять — время есть до утра. Забежав в свою комнату, я взяла лишь небольшую сумочку и пару вещей Элана на смену.

Не глядя по сторонам, я шла к воротам академии. На проходной стояли студенты-боевики, досматривали всех подозрительных.

— Лина, здравствуй! А ты куда? — крикнула из подъехавшей повозки Ильгида, привлекая к нам так не нужное мне сейчас внимание.

Демоница осторожно спустилась по откидной ступеньке, как обычно, поправила пухлой ручкой прическу и подошла ко мне. Я же оглядывала подъездную часть, искала глазами карету, предназначенную для меня.

— Ты куда? Скоро будешь? Надо отметить твое назначение. Тру сказала, ты остаешься с нами. Вот Маврик и Пьер обрадуются! Кстати, я к тебе зайду позже, там мои бытовики вчера спалили учебную ветошь. Уж не знаю, как у них это вышло, но вышло. В общем, мне надо заказать пару коробок для практических работ. А ты чего такая? — наконец умолкла декан бытовой магии и всмотрелась в мое лицо, как раз когда я увидела нужную мне карету.

— Все хорошо, Ильгида, мне просто пора… И спасибо вам… за все, — махнула я рукой, забираясь в экипаж.

Глава 25

Победа с привкусом горечи

— Везите меня к своему хозяину, — строго приказала извозчику и откинулась на спинку сиденья.

Колеса кареты застучали по брусчатке. Я не удержалась, отодвинула край шторки и взглянула на удаляющуюся академию. Высокий забор, за ним виднеются здания с мраморными статуями и барельефами на фронтонах — это существа Атерры. Богиня Ора и бог Ар на самой крыше, словно знамя, с гордостью держат шпиль, упирающийся острием в белое облако. Погода ясная, но прежнего свечения и мерцания от купола в воздухе нет. Кто бы знал, что есть такой мощный артефакт, уходящий в небо и заземленный глубоко под академией!

Карета едет дальше, академия исчезает из вида. Закрываю глаза, пытаясь унять тревожно бьющееся сердце. У нас могла бы быть идеальная жизнь. Здесь, под солнцем Интарии, у подножья ее гор. В постоянном гомоне студентов, в кипении учебного процесса. Если бы не мой дар, который желают себе Гила и Синтер с эйтом Смилом, шантажирующие меня ребенком.

Отпускаю шторку и закрываю глаза. Раньше я верила людям, старалась помочь, даже если было тяжело. Не видела зависти и жадности. Была наивна, открывала душу и доверялась каждому. С меня достаточно. Сейчас меня интересует только сын. Не обижают ли его? Не холодно ли ему? Голодный он или нет?

Переживать за ребенка и улыбаться ректору, а также думать, как выпытать у него нужные сведения и не выдать себя, — это отнимает последние силы. О боги, как я еще не сошла с ума! Ужасно больно прикасаться к человеку, который стал тебе близок, стал надежной заставой, тем стражем, которому веришь, а тебя вновь обманули. Цинично, нагло и без зазрения совести.

— Боги клюют нас, пока не оперимся, — прошептала себе.

Точнее и не скажешь. Пока не обрастем броней