Искры - Елена Сокол

Глава 20. Данила

Парнишка & ELLA – Мы умрем

– Данила Сергеич, ты что, все еще не можешь разобрать вещи? – спрашивает начальник управления, заглянув ко мне в кабинет.

Какого черта понадобилось этой жирной заднице в половине девятого утра в части? Он же обычно приходит не раньше обеда. Правду говорят о том, что отсутствие начальства на рабочем месте благотворно влияет на продуктивность работы. За те несколько дней, что мы не пересекались, я перелопатил кучу материала, не отвлекаясь на его дурацкие поручения и профилактику пожаров.

– Доброе утро, Максим Савельич, – отвечаю я. – Все сделаю, просто работы навалилось…

Он оглядывает наставленные стеной коробки, затем пустые стеллажи, заваленный бумагами подоконник и мой стол, на котором посреди папок с делами возвышается стакан с кофе. Затем его взгляд останавливается на моей куртке, которую я, войдя, швырнул на стул. Начальник неодобрительно качает головой.

– Сегодня все разбери.

– Вообще-то я сегодня выходной, – замечаю я неловко.

– А, точно, – хмурится Максим Савельич. – Зачем тогда пришел?

– Решить кое-какие вопросы, по мелочи.

– Ну, завтра тогда все разбери, – говорит он, цокнув языком. – И доложишься мне утром на планерке по текущим делам.

– Так точно, – отвечаю я, кивнув.

Начальник уходит, а я беззвучно крою его матом. Ленивый козел. Планерки у нас должны проходить каждое утро, но этот тип существует по своему, одному ему известному графику. Приходит, когда заблагорассудится, практически не вникает в дела, а потом, получив вдруг по шапке от районного начальства, может потребовать ночью отчет по телефону. И это я еще косячный? Вот же придурок! Зато зять министерского чиновника, и все ему сходит с рук.

Едва я делаю глоток обжигающего кофе, как дверь в мой кабинет открывается и на пороге появляется Ева. Она смотрит на меня фурией. Ее гипнотический взгляд моментально берет меня в плен. Неважно, из-за чего Ева сердится, я хочу подойти и обнять ее, чтобы она успокоилась.

– Как ночка? – спрашивает она, прищурясь, и шарит глазами по кабинету, словно пытается отыскать ответ на свой вопрос.

– Жаркая, – признаюсь я. – Мне удалось поспать всего пару часов. От силы.

– Надеюсь, рыжуля оказалась изобретательной, и ее язык сгодился не только для того, чтобы чесать им направо и налево.

– Так вот в чем дело.

Мое сердце принимается стучать как барабанная ритм-секция.

– В чем? – осекается Ева.

Ее брови сходятся на переносице, челюсть дергается. Не проходит и секунды, как она понимает, что выдала свою ревность. Растерянность, написанная на ее лице, говорит за нее.

– Нет никаких «нас», но ты ревнуешь меня к другой женщине.

– Что? Я? – Ее глаза вспыхивают злостью. – Да мне плевать!

– Как ты вообще дотерпела до утра? Могла пойти за нами вчера и остановить меня, – говорю я с усмешкой и подхожу ближе. – Одно слово, что ты со мной, Ева, и я моментально забыл бы о ее существовании.

– И зачем мне это? – произносит она, фыркнув. – Я вроде уже говорила, что не даю второй шанс мужчинам, которые однажды не выбрали меня. Ты не исключение.

– Я не жалею, что тогда поступил именно так.

– Тем более!

– Это было правильно.

– Вот и не о чем говорить.

– Тебе нужно было повзрослеть. Со мной ты никогда бы не исполнила свою мечту.

– Точно, – бросает Ева, морща нос. – Ты ведь был против.

– Я и сейчас не очень-то «за». Не понимаю, что такая умная и красивая девушка забыла в части. Но я горжусь тобой, – признаюсь, приближаясь к ней вплотную. – Ты – боец, Ева.

– Гордишься? – переспрашивает она, как будто это единственное, что ей удалось расслышать.

– Но ты бы не добилась этого, останься я тогда с тобой. Потому что я тоже был глуп и никогда бы не позволил тебе стать пожарным. Так что ошибки – не всегда плохо. Иногда они приводят нас к тому, что мы так долго искали…

От ее пронзительного взгляда у меня по коже бегут мурашки. Я притягиваю Еву к себе, и она не сопротивляется. Просто смотрит мне в глаза, как будто пытается узнать меня или понять что-то. Мне до смерти хочется сжать ее в своих объятиях и больше никогда не отпускать, но я знаю, что двигаться следует потихоньку. Для начала попытаться завоевать ее доверие.

Стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я нежно беру лицо Евы в ладони. Целую в лоб, затем в нос и только после этого аккуратно касаюсь ее алых губ, и это мгновение превращается в вечность. Ева вцепляется в мои плечи и тихо стонет, наши языки переплетаются. Я вкладываю в этот поцелуй все чувства, которые разрывают меня изнутри: страсть, нежность, восторг и грусть от того, что в прошлом у нас не сложилось, а также любовь, которая вспыхивает теперь с новой, еще большей силой.

Ты здесь. Со мной.

Ты – моя.

И я целую Еву как безумный, пытаясь отогнать вдруг нахлынувший страх потерять ее. Снова. Нельзя этого допустить. Как жить, если она решит, что я ей не нужен? Если вернет мне мое сердце так же, как я вернул ей ее сердце, отданное мне семь лет назад?

И, словно услышав мои мысли, Ева аккуратно отстраняется.

– Хорошо, я признаю, – говорит она, инстинктивно коснувшись своих губ пальцами. – Между нами существует притяжение. Иногда не получается ему не поддаваться.

– И все? – Мой голос звучит разочарованно.

– И все, – подтверждает Ева, делая нетвердый шаг назад.

– Она брала у меня интервью, – признаюсь я с улыбкой. – Инга. Просто задала мне несколько вопросов для газеты.

– Зачем ты мне это говоришь? – отмахивается она. – Не нужно, не оправдывайся. Мы – свободные люди.

– И я выезжал в полночь в другой район на возгорание на паркинге. Поэтому ночка была жаркой.

– Мы можем просто поехать, куда собирались? – спрашивает Ева, изображая усталость и закатывая глаза.

Вредина. Любимая вредина!

– Конечно, дорогая, – говорю я, взяв куртку и указав на дверь.

– Какая я тебе «дорогая»? – ворчит она.

– Дорого обходишься моим нервам.

* * *

Уже в машине она расслабляется окончательно. Немного опускает сиденье, укладывается на него полубоком, чтобы удобнее было смотреть на меня. Облизывает губы и поправляет волосы – очевидно, чтобы подразнить. И это меня, конечно, заводит, но я не подаю вида.

– Женщины старательнее, – говорит Ева. – А еще внимательнее мужчин.

– К чему это ты? – спрашиваю я.

– Ты же думаешь, мне не место в части.

– Естественно. Ты же девушка, а эта работа связана с постоянным риском для жизни.

– И что?

– Тебе еще детей рожать.

– Ага, и борщи варить! – восклицает она. – А