Мария, королева Нисландии - Полина Ром

— Это, госпожа, как уж Всевышнему угодно будет. Ежли даст Всеотец погоду хорошую, тогда и пойдем за добычей. А ежли как теперь, — он недовольно кивнул в сторону моря, где сильный ветер рвал с набегавших волн сероватые хлопья пены, — так оно лучше дома посидеть.

— Запомни мою просьбу, почтенный сар. Я обязательно отблагодарю всех.

Домой Мария вернулась продрогшая и к вечеру почувствовала, что простыла. Ничего серьезного не случилось, просто неприятное першение в горле и насморк. Но Вита вместе с теткой Берготтой настояли на том, чтобы несколько дней Мария не выходила из дома.

— Вы, госпожа, даже и не спорьте. Зимние ветра — они коварные! Лихоманку какую или другую болячку надуют. Господин как вернется с нас и спросит, — серьезно выговаривала Берготта, которую Вита призвала на помощь.

Нравилось Марии или нет, а визиты в город пришлось отложить до выздоровления. В чем-то женщины были правы. Зимняя погода действительно была не самой приятной. Сильных морозов так и не случилось. Однако влажный тяжелый снег плотно укутывал столицу, а постоянный холодный и сильный ветер полировал снежные пласты до стеклянного блеска. Ветра в Нисландии вообще были обычным делом.

Шел четвертый день ничегонеделания, и несколько раздраженная Мария потребовала у Виты обучения:

— Хоть чулки себе свяжу, чтобы со скуки с ума не сойти.

Так и сидели они вечерами за столом в кабинете, куда Вита перенесла большой трехрожковый канделябр со свечами, и болтали о разных разностях: о бритарской моде, о местных легендах и мифах, о цветах, которых на острове почти не было. Такие уютные вечера последнее время случались все чаще и чаще: Вита явно считала свою госпожу необыкновенной женщиной и гордилась, что живет при ней. А Мария, лишенная общения с равными ей по статусу, была рада доброжелательно настроенной собеседнице. Отношения между девушками крепли, они знакомились все ближе, не пренебрегая личными темами, и учились доверять друг другу.

Перед очередной поездкой на воскресную службу погода была настолько мерзкая, что Мария снова осталась дома. На улице чуть потеплело, и вместо снега с неба падал теперь холодный, почти ледяной дождь, а ветер усилился настолько, что даже в доме слышны были завывания. С утра Вита отпросилась на обед к какой-то своей подруге.

— У ней, госпожа, первый сынок народился! Утречком его крестить понесут в храм божий, а к обеду они гостей на угощение созывают. Я уже и подарочек приготовила, — просительно заглядывая Мари в глаза, щебетала Вита.

— Да уж больно погода поганая, — недовольно заметила Мария.

— А и ничего страшного, госпожа. У мужа ейного телега есть и конь свой. Зажиточно живут, не голытьба какая! Он самолично обещался всех гостей вечером развезти.

Однако ни к ужину, ни пару часов спустя Вита так и не вернулась в королевский дом. Тетка Берготта, к которой Мария сходила на кухню, ворчливо заметила:

— Молодая еще… Поди-ка лишнюю кружку пива выпила, вот оно и того… Завтрева с утра будет больной головой страдать…

Шум за дверями Мария услышала не сразу. Сперва ей казалось, что это так изощренно завывает ветер за стеклянными окнами дома. Однако шум этот все приближался, и сквозь дверь собственной спальни Мария услышала чужие мужские голоса. Пусть страх и охватил ее, но рука сама собой легла на рукоять кинжала. Мужчин, вломившихся в ее комнату, королева встретила с хищно блестящим лезвием в руках.

Незнакомый воин простоватой внешности, явно не лорд, если судить по одежде, пробасил:

— Именем лорда Нордвига, властителя Нисландии, вы арестованы! Лучше, госпожа, оружие-то сами отдайте, а то ведь нам отбирать придется… — от него сильно пахло псиной, со старого кожаного плаща, подбитого облезлым мехом, на чистый пол падали мутные капли. Вояка держал себя весьма важно и надменно, не сняв даже неуклюжую шапку с голову.

За его спиной стояли солдаты, одетые попроще. Один из них постоянно шмыгал носом, что придавало всей картине чуть ли не юмористический оттенок. Однако Марии было совсем не до смеха: там, за их спинами, в широком коридоре дома, громкий и недовольный голос тетки Берготты внезапно оборвался прямо посередине какой-то фразы нелепым болезненным взвизгом…

Глава 39

Ей уже помогли принять ванну и переодеться. Зареванная Вита с ярким синяком под глазом жалостливо ойкала, смазывая ссадины на запястьях королевы. Уже принесли горячую еду от вновь воцарившейся на кухне королевского дома тетки Берготты, а Марию все еще знобило. Да и предстоящий разговор с мужем скорее пугал. Мысль о том, что он осознанно оставил ее как приманку для Нордвига, казалась отвратительной.

— Прости…

Сгорбившись, Мартин сидел у стола, положив на расшитую скатерть огромные сжатые кулаки. В глаза жене он не смотрел, так и сидел, уставившись в стол.

Похудел. Осунулся. Длинная нелепая борода неряшливыми клочьями обрамляет сильно обветренное лицо. На нижней губе две трещины. Он выглядит значительно старше, чем тот молодой добродушный великан, что всего месяц назад сопровождал Марию в поездках по Нисландии.

Состояние самой Марии можно было описать одним словом: ступор. Ей казалось, что все это происходило не с ней и не сейчас. Это просто какой-то нелепый и страшный фильм, который, слава Богу, кажется, идет к концу.

* * *

Под арестом королеве пришлось провести четыре дня. Еду ей приносили солдаты. И хотя отравления она уже не опасалась, так как в нем не было никакого смысла, аппетита не было совершенно. Лорд Нордвиг к пленнице явиться не пожелал, зато послал вестника: одного из своих прихлебателей, лорда Харальда, в сопровождении парочки хамоватых мелкопоместных лордов, который и зачитали ей некий указ.

В этом указе говорилось, что с прибытием бритарки Марии Господь отвернулся от Нисландии из-за ее темных дел. Дальше шло какое-то нелепое перечисление разрозненных фактов. Набраны эти факты были, что называется, «с Дону и с моря». Марии ставился в вину недавний шторм, гибель двух лошадей в семьях тех мастеров, где она побывала. И даже болезнь старшего сына сара Гудмунда. Остальное она даже не запомнила. Но список претензий был велик. И зачитывал его лорд с удовольствием.

Слушая этот бесконечный поток бессмыслицы, Мария машинально уточнила:

— Сар Гудмунд… это кто такой?

— Фолке Гудмунд, — оторвался от своей бумаги лорд Харальд и, грозно хмурясь, выговорил: — Только не прикидывайтесь, что не знаете этого человека! У нас есть свидетели, что третьего дня вы с ним говорили. Да и сам сар этого не отрицает. Он-то нам и поведал, что вам для колдовских целей потребовалась рыбья чешуя.

Оба лорда, сопровождавших вестника, которых Мария даже не