Загадаю Тебя - Анна Джолос

– Не сахарная, не растаешь, – встаю, выпрямляясь во весь рост.

– У меня укладка и макияж. Я не хочу мокнуть! – разворачивается и, виляя задницей, шагает по направлению к зданию.

Вздыхаю. Иду туда же, хотя желания с ней беседовать у меня абсолютно нет.

Останавливаемся под козырьком. Она перекидывает волосы через плечо и поджимает губы, хмуро на меня взирая из-под ресниц.

– Куда пропал? – предъявляет, поправляя стильную, укороченную куртку.

– Работаю, Эль.

– Постоянно? – сверлит меня испытующим взглядом.

– Да.

– Ну враньё же! – восклицает возмущённо. – Поехать к Шустову на день рождения возможность нашёл.

Уже передали. Да и ладно.

– Отлично провёл там время?

– Неплохо, – выдаю, как есть, и она кивает.

– На звонки и сообщения почему не отвечаешь?

– Говорю же, был занят, – пожимаю плечом.

Между нами повисает неудобная пауза.

– Что происходит, Богдан?

– А что происходит?

– Ты меня как будто бы избегаешь!

– Что за бред?

– Никакой не бред! После дня рождения мы виделись лишь однажды. И то, потому что я пришла в гости к твоей маме и случайно застала тебя дома.

– Эль, чё ты хочешь от меня? Через пять минут начнётся пара, – бросаю взгляд на часы.

– Ты не забыл про завтра? – интересуется тоном прокурора.

Забудешь тут, когда со всех сторон услужливо напоминают. Отец, мать, Нонна, она.

– Не забыл.

– Это радует.

– Мне надо идти, Эль. Губарев по утрам не в духе.

– Иди.

Явно обижается, судя по выражению лица, но мне как-то… параллельно.

– Опять кого-то нашёл себе? – бросает уже в спину.

Оборачиваюсь.

– Что за предъявы?

– Гуляй, пока есть такая возможность, – произносит она, не моргая.

Вопросительно вскидываю бровь.

– После свадьбы так уже не получится. Сам понимаешь, – цедит ядовито.

– Ты на своей свадьбе конкретно помешалась, Эль.

Подходит ко мне.

– Не на своей, а на нашей, – давит из себя улыбку, обвивает мою шею руками и лезет целоваться.

Поворачиваю голову влево, и по итогу ей удаётся лишь мазнуть меня губами по щеке.

– Сказал же, мне пора, – отдираю от себя её культяпки.

– До завтра, Богдан. Эй! – преграждает дорогу какому-то оленю, опаздывающему на занятия. – Дай зонт.

– Чего?

– Зонт, говорю, дай. Ты же не можешь позволить такой красавице мокнуть под дождём?

Что там дальше уже не слушаю. Захожу в здание и, минуя гардероб, отправляюсь на пару.

*********

– Всё норм? – интересуется Лёха, когда после двух причаливаем в кафетерий, чтобы пообедать. – Ты чёт сёдня тормозишь по-страшному.

– Да так… Размышляю о своём, не до высшей математики, – беру ложку и понимаю, что аппетита ни фига нет. В ноль.

– Чё там дома? Как дела?

– Как всегда.

– Завтра ж…

– Я помню, – перебиваю Разумовского на полуслове.

И без него уже все, кто мог, напомнили про этот чёртов званый ужин.

– Ты чё, Богданыч? – тот недоуменно на меня косится.

– Ничего, – отодвигаю от себя тарелку с любимой прежде солянкой. – Вы, двое, долго собираетесь хранить обет молчания? – перевожу взгляд с одного на второго. – Или что? Конец дружбе из-за девчонки?

– Ты о чём?

– Скорее о ком. Дураков из себя не стройте.

Порядком поднадоела уже эта ситуация. Ни работать вместе, ни общаться не могут. Вынужден метаться между ними, как меж двух огней.

– Я тебя умоляю, – Разумовский презрительно кривит губы.

– Рожи друг другу бьёте и тридцать дней не разговариваете, сидя за одним столом. До появления этой официантки как-то не наблюдал за вами подобного.

– Если бы этот олух вёл себя нормально по отношению к Сене… – Лёха стискивает челюсти.

– С какого? Эта чиканутая возненавидела меня с первой встречи. Сожгла дорогущую шубу! Натравила на меня сотню Зелёных, развернувших пикет прямо у моего дома!

– Что бы она ни делала, это девчонка.

– Девчонка? Да это самый настоящий дьявол в юбке!

– Она просто мелкая и вспыльчивая.

– Офигеть оправдание! Что если завтра эта вспыльчивая решит полить мне тачку бензином и поджечь. За то, что на капоте тигр вымирающий породы нарисован! Тоже защищать её будешь?

– Может и буду. Ты ведёшь себя с ней, как конченый.

– Не обязан по-другому!

– Мать вашу, не начинайте! – массирую виски. Со скрипом отодвигаю стул назад, чтобы встать.

Клянусь, кусок поперёк горла. Осточертело.

– Чё вы делите, я не пойму? Она с кем? С тобой? – в упор смотрю на Галдина. – Насколько знаю, нет.

– Ты чё, Богданыч, это ж братская забота, – Разумовский делает акцент на последней фразе.

– Тебя эта забота как-то волнует?

Короче…

Пока они пререкаются и делят шкуру неубитого медведя, я пересекаю зал и выхожу из кафетерия.

Реально достали уже. Сколько можно?

Заказы стоят. Во взаимоотношениях полная жопа. И хоть бы что им!

Поднимаюсь на свой этаж, настроенный посидеть перед последней сдвоенной парой в тихой, пустой аудитории. Да так и притормаживаю на лестнице. У окна стоит Миронова. Сперва кажется, что она одна, но вдруг из ниоткуда появляется недоразумение по имени Антон. В руках у него два стакана с дешманским кофе и небольшой бумажный пакет.

– Круассаны тебе взял ещё, – сообщает важно.

– Не надо было, Антош, – улыбается ему Оля. И аж отсюда вижу, как её глаза светятся благодарностью.

Антош!

Спросите, что взбесило меня больше: это уменьшительно-ласкательное обращение или тот факт, что кофе она приняла? При всём желании не смогу вам ответить. Как и не смогу объяснить свою дебильную реакцию на происходящее.

– Я посмотрел, кстати. Если выйдем сразу после пятой пары, есть шанс успеть на восьмичасовой сеанс.

Ещё и в кино с ним собралась! Зашибись!

– Ехать на метро до… – Оля замечает меня за спиной своего прихвостня и резко замолкает.

– То есть вот ОН – нормально? – показываю большим пальцем на клоуна в ярко оранжевой рубашке.

– Богдан, ты… – она растерянно на меня смотрит. Удивлена, что заговорил с ней, ведь месяц нас как будто не существовало друг для друга. Даже не здоровались.

– В чём, собственно, дело? – лепечет Антоша.

– Свинти, – намеренно задев его плечом, подхожу к ней ближе.