Опасный ангел - Полина Лоранс

…Во дворе встречаю соседку, много раз выручавшую меня деньгами. У нас хорошие отношения, хотя нервов наша семейка ей попортила немало.

Я с шиком заезжаю во двор на такси — возвращаюсь из офиса. А Даниле пришлось там остаться, у них завал с работой.

— Лера, ну ничего себе! То ты на крутой синей тачке рассекаешь, то на такси! — удивляется соседка.

— Оно корпоративное, Алла Витальевна, я за него не плачу. Работодатель платит.

— Даже так бывает?

— Ага.

— Видно, ты очень хорошую работу нашла!

— Очень! Нарадоваться не могу, — признаюсь искренне.

— Здорово. А скажи… Этот ваш… хмурый… огромный… Он у вас почти что поселился!

Хмурый и огромный? Речь точно идёт о Халке.

— Постоянно его вижу, Лера. У матери с ним всё прямо серьёзно?

— Да. Пётр Алексеевич уже даже ремонт на кухне делает.

— Надо же… И Ленка хоть на человека стала похожа, закончились её бесконечные пьянки-гулянки.

— Да уж сто лет их не было.

— Это хорошо, конечно… А Пётр Алексеевич, значит, не пьёт?

— Ни капли! И маме запрещает, — докладываю радостно.

— Совсем ни капли? — почему-то хмурится соседка.

— Ни разу не видела, чтобы он пил.

— Так он в завязке? Закодированный?

Молчу, потому что эта мысль не приходила мне в голову. Я наивно полагала, что у Петра Алексеевича врождённое отвращение к алкоголю. Встречаются же такие люди, которые совсем-совсем не пьют?

— Он точно зашитый, Лера! У меня на это дело глаз намётанный, — вздыхает соседка. — А если сорвётся? Что тогда? Вы об этом подумали? Может, он буйный? Разнесёт вам всю квартиру. Хорошо, если сами живы останетесь!

— Алла Витальевна… Что вы такое говорите!

— Лера, ты ещё маленькая, жизни не знаешь. И мать твоя не особо повзрослела. А мне ваш Пётр Алексеевич внушает серьёзные опасения.

— Что же делать?

— Не знаю, — пожимает плечами соседка. — Но я тебя предупредила.

В расстроенных чувствах захожу в подъезд, открываю дверь в нашу квартиру. Я-то думала, у нас дома постепенно всё налаживается. А по словам Аллы Витальевны получается, что наше спокойствие висит на волоске. Даже представить страшно, каким станет Халк, если раскодируется. Да он не только квартиру разнесёт, но и всю многоэтажку!

— Доча, ты уже! Привет, солнышко, — появляется в прихожей мама. Я застываю с открытым ртом. Мамуля выглядит потрясающе.

— Мам, что с тобой?

— Петруша мне салон оплатил, — мурлычет родительница и с довольным видом вертится перед зеркалом. — Вот это жизнь! Мне сделали маску, обёртывание, а потом причёску и маникюр. Зацени.

— И кофта новая.

— Ага. На гардероб Петруша тоже денежку выделил.

— Да он у тебя подпольный олигарх!

— Если кто и олигарх, так это твой айтишник, — улыбается мама. Как приятно видеть её такой нарядной, красивой. — Дочура, есть серьёзный разговор. Давай-ка, присядь.

Не хочу никаких серьёзных разговоров! Быстро мою руки и иду на кухню. На плите кастрюля — судя по всему, мама сварила борщ. Вопросительно смотрю на родительницу, а она что-то мнётся.

— Мам, и?

— Хотела спросить… Лерунь, ты не против, если Петенька к нам переедет? У него нет своего жилья, он деревенский. Сейчас снимает комнатушку в общежитии. Мотается к нам через весь город… Я бы хотела, чтобы он жил у нас. Но я понимаю, что для тебя это неудобства.

Ох, надо же! Сегодня Халк — звезда, все только о нём и говорят.

Перед глазами возникает массивная атлетическая фигура в одних трусах. Я ведь уже видела Петрушу без одежды. Если переедет, он постоянно будет сверкать волосатым и татуированным торсом, на который не взглянуть без содрогания. Не могу сказать, что меня это радует.

А ещё в голове звучат слова соседки о том, что, сорвавшись, Халк может стать агрессивным. И тогда нам с мамой крышка…

— Что думаешь, Лерочка? Он ведь хороший, правда? И долг за коммуналку частично оплатил. Ремонт потихоньку делает, скоро будем жить во дворце.

— Да прям уж во дворце! — бурчу кисло.

Оживлённое и радостное выражение улетучивается с маминого лица, она в один миг становится лет на пять старше.

— Ты не хочешь, Лер, да?

— Мам, я не знаю… Алла Витальевна говорит, что Халк закодированный.

— Да, он в завязке. Уже семь лет не пьёт.

— А если снова начнёт?

— А если нет? Он же старается! Что ж, ни одного шанса ему дать?

— Мам… Решай сама, ладно?

— Ой, здорово! Спасибо, Лерунчик! Тогда сегодня Петруша перевезёт вещи! Как я рада!

Мать снова начинает сиять, и я думаю, что, возможно, она права. Совсем не обязательно, что Халк сорвётся и начнёт здесь всё крушить. Пока у них с мамой полная идиллия, возможно, и дальше так будет.

Но наша маленькая квартирка станет совсем крошечной, когда в ней появится жилец, похожий на каменистый утёс.

Вот бы Даня предложил мне переехать к нему! Я уже пять раз оставалась у него на ночь, и нам было очень хорошо. Когда мы расстаёмся, парень надрывно вздыхает. Заметно невооружённым взглядом, что ему ужасно не хочется меня отпускать.

Так почему же не позовёт к себе жить?

***************

Дорогие читатели! Со Степаном Андреевичем, который спас Данилу в клубе, вы можете встретиться в книге

ОПАСНАЯ ПОМОЩНИЦА

23

ДАНИЛА

Теперь постоянно ловлю себя на том, что то и дело зависаю — смотрю в пространство перед собой, а губы невольно растягиваются в улыбке.

Думаю о моей крошке. Какая же она… Мы регулярно трахаемся уже три недели, и с каждым новым сексом малышка раскрывается по-новому, дарит всё новые ощущения.

По сравнению с предыдущими моими подружками, Лера всё ещё довольно неопытная партнёрша. Если честно, она ничего не умеет.

Но бл*****ть! Как же с ней круто! Когда она дрожит подо мной, как пойманная птичка, пока я тараню её, когда её глаза изумлённо распахиваются в особо острые моменты, меня разрывает и плющит от совершенно незнакомого чувства. Кажется, я готов отдать жизнь за мою маленькую девчонку…

— А чё мы такие довольные? — толкает локтем под рёбра Егор. — Лицо посерьёзней сделай, ты не на пляже, а на лекции.

Когда после пары вываливаемся из аудитории в коридор, друг начинает допрос:

— Колись, братик, почему морда такая блаженная. Лера опять у тебя ночевала? И ты, похоже, уже утром успел смачно поиметь свою златовласку.

— Ночевала. Успел, — отзываюсь. — И ночью, и утром.

По телу тут же пробегает дрожь — да так, что скулы сводит. Накатывает жаркое воспоминание о том, чем занимался несколько часов