Влюбленный воин - Хизер Гротхаус

— Вы Тристан Д'Аржан, верно? — спросил высокий незнакомец.

— Да, верно. Я ищу Шакира Апома. Он здесь?

Мужчина отступил на шаг, пропуская Тристана в дом, затем запер дверь на засов. Тристан вошел в комнату и осмотрелся. Стены здесь были голыми, но оштукатуренными. В дальнем углу помещалось нечто вроде раки, и там горели десятки свечей, отбрасывавших на стены таинственные отблески. На полу лежали ковры ярких и необычных расцветок, а оба окна были затянуты плотной и тяжелой темной тканью, потому и казалось снаружи, что окна нижнего этажа темны. Хозяин дома — он был бос — пересек комнату и опустился на плоскую подушку. Взглянув на Тристана, он знаком пригласил его сесть рядом, на другую подушку.

Немного помедлив, Тристан последовал примеру хозяина. А тот, протянув руку, взял стоявший на полу кувшин и наполнил какой-то жидкостью две кружки. Протянув одну из них гостю, сказал:

— Вот, будьте любезны…

Тристан принял предложенный напиток, дождался, когда хозяин пригубит первый, а затем тоже сделал глоток. Янтарная жидкость казалась чуть горьковатой, но зато прохладной и хорошо освежающей.

— Я и есть Апом, которого вы ищете, — сказал хозяин, осушив свою кружку. — Вы хотите узнать что-то о вашем друге и моем соотечественнике Такане?

— Да, — кивнул Тристан. — Несколько дней назад его похитили недалеко от Лондона, когда он возвращался в мой замок.

Апом покачал головой, при этом с лица его не сходила любезная улыбка:

— Нет, ошибаетесь. Его не похищали.

— Но что же с ним произошло в таком случае? Мать Фаро умерла от тяжкого недуга в Париже несколько лет назад. А отец умер еще раньше. У него нет семьи, а я, его единственный близкий человек.

— Нет, Тристан Д'Аржан, ошибаетесь. У него очень большая семья, — упорствовал Апом. — Они искали его долгие годы. Отсутствие Фаро было огромной потерей для них, это отсутствие вызывало огромную скорбь. Они опасались, что его нет в живых.

— Не хочу вас обижать, Апом, после того, как вы оказали мне гостеприимство, но я не верю, что мой друг мог покинуть меня так внезапно и без единого слова объяснения. Мы долго путешествовали вместе и были неразлучны.

— Да-да, конечно. — Апом с улыбкой закивал. — Он говорил о вас и называл вас «братом». Но все-таки… — Апом склонил голову, изображая печаль. — Все-таки Такан уехал, хотя и не сразу согласился…

— Так, где же он?! — закричал Тристан.

— Тристан Д'Аржан, может быть, вы выслушаете меня, если вам будет угодно? — попытался успокоить его хозяин. — Видите ли, сначала ваш друг не хотел возвращаться в свою семью, но позже он осознал, в чем его долг. Но он свободный человек, и он обязательно вернется, если пожелает.

Тристан задумался; он не знал, можно ли верить человеку по имени Апом. За все годы, что он знал Фаро, тот ни разу не упоминал о своей семье, если не считать отца и мать.

Но с другой стороны, Фаро никогда не говорил, что у него нет братьев, сестер, теток или дядьев, а Тристан и не спрашивал. Фаро не любил распространяться о своем детстве и о родине, а он, Тристан, никогда не настаивал на откровениях. Но теперь ему хотелось узнать о друге как можно больше — хотя бы ради сестры Хейд.

В смущении откашлявшись, Тристан проговорил:

— Видите ли, есть одна женщина…

— Неужели? — улыбнулся Апом.

— Да, и эта женщина — возлюбленная Фаро. Перед отъездом в Лондон он подарил ей золотую цепочку с амулетом, унаследованную от отца. Что же теперь будет с ней?

Апом пожал плечами.

— Видите ли, милорд, в наших обычаях дарить мангалсутру женщине, которую собираешься взять в жены. Но если старейший в семье не благословит этот союз, а наш жрец не освятит его и не будет за него ходатайствовать перед нашим Богом, то союз не будет признан.

Хозяин снова наполнил свою кружку и сделал глоток. Тристан тоже отхлебнул напитка, затем спросил:

— Неужто он не оставил ни словечка ни своей женщине, ни мне?

— Тристан Д'Аржан, пойми, пожалуйста… Такан сейчас у себя дома, твое сердце должно преисполниться радости за него. — Апом улыбнулся и добавил: — Но кое-что для тебя есть. — Он дважды громко хлопнул в ладоши, и в дверях появился молодой человек со свернутым в рулон пергаментом в руке. Юноша тут же передал пергамент Тристану, затем вышел из комнаты.

— Читайте, пожалуйста, — сказал Апом гостю. Тристан развернул рулон и тотчас же узнал почерк Фаро. Собравшись с духом, начал читать.

«Мой господин! Моя честь обязывает меня вернуться в мою родную страну. Я многого не рассказал тебе о своем прошлом. Да, к сожалению, не рассказал.

Милорд, скажи моей леди, что я сдержу свое обещание и что я молю Бога о том, чтобы поскорее наступил тот день, когда вы оба узнаете все. А до того момента прошу тебя быть ей защитой и опорой вместо меня. Найди и ты свое счастье, любимый брат. Да благословит тебя Господь, и да поможет Он тебе.

Фаро Такан аль-Амир».

Прочитав послание друга, Тристан на мгновение прикрыл глаза, стараясь овладеть собой и справиться с нахлынувшими на него чувствами. Выходит, его единственный друг, единственный близкий человек, покинул его. Возможно, навсегда. Возможно, ему действительно следовало бы испытывать радость оттого, что Фаро наконец-то соединился со своей семьей, но Тристан сейчас чувствовал только одно — пустоту в сердце.

— Благодарю тебя, Апом, — пробормотал он, скатывая пергамент. — Без этого письма я бы немедленно отправился его искать.

Апом снова улыбнулся.

— Такан все предусмотрел. Он сразу сказал, что тебе потребуется доказательство.

Тристан поднялся на ноги, и хозяин тоже встал. Проводив гостя до двери, он положил руку ему на плечо и проговорил:

— Тристан Д'Аржан, соблаговоли выслушать меня и узнать, что Такан выдержал тяжелую борьбу с собой, прежде чем принял такое решение. Его семья очень богата, было бы глупо отказываться от такого богатства и всего, что оно дает.

— Да, понимаю, — со вздохом ответил Тристан.

— И не огорчайся, Тристан Д'Аржан. Такан назвал тебя «братом» и сказал, что всегда будет помнить тебя. Да-да, он тебя не забудет. — Открыв дверь, Апом похлопал гостя по плечу. — Удачи тебе, Д'Аржан.

— Еще раз прими мою благодарность, — пробормотал Тристан и вышел в ночь.

— Ах, это вы, милорд?.. Наконец-то! — Потаскушка расплылась в беззубой улыбке. — А я думала, вы обо мне забыли.

Тристан поморщился и тяжко вздохнул. Совсем не в таком утешении он сейчас нуждался. Бросив монету в руку женщины, он отвязал от столба поводья и вскочил в седло.

— Прошу простить меня, леди, — сказал он отрывисто и, пришпорив коня, пустил его в такой галоп, будто за ним гнались все демоны ада.