Тайный наследник Дона - Селеста Райли

Кирилл улыбается.

— Вы, братья, просто мускулы без мозгов. Оглянитесь вокруг, что вы видите?

— Стариков, которых я бы избил до полусмерти, если бы не костюмированные дураки, защищающие вас обоих, — возражает Маркус. Кирилл подает сигнал одному из своих телохранителей, тот делает шаг вперед и бьет Маркуса пистолетом в живот.

Мой брат застонал рядом со мной, схватился за живот и улыбнулся.

— Это лучшее, что у тебя есть?

— Нет, вообще-то. — Кирилл возвращает свое внимание ко мне. — Но, к сожалению, ты не гвоздь сегодняшнего шоу, мальчик. Это твой брат.

Собравшись с силами, я поднимаюсь на ноги.

— Чего ты от меня хочешь?

— Хороший вопрос. — Кирилл держит руки за спиной, его живот выпячивается вперед. — Ты осмелился бросить мне вызов, когда вернулся в Нью-Йорк и заявил, что город будет твоим. Ты, должно быть, забыл, что этот город принадлежит мне. Не тебе и не твоему ублюдочному отцу.

— Так вот почему ты убил моего отца?

Он хихикает как сумасшедший.

— Твой отец получил то, что должен был получить. Он должен был знать, что наживет себе врагов, когда решил стать богом Нью-Йорка.

Я сжимаю челюсти, пытаясь сдержать дрожь в голосе:

— Так ты убил его?

— Разве это проблема, если я это сделал? Ты знаешь, как это делается, парень. Это мафия, слабейших уничтожают. Как и тебя скоро.

Я задыхаюсь от гнева, который пытаюсь сдержать. Потом она прорывается сквозь меня, и я больше не могу сдерживаться. Я с рыком бросаюсь на Кирилла, вбивая кулаки во все его части, которые только могу найти. К счастью, мои люди подоспели как раз вовремя, и началась перестрелка. Звон выстрелов и запах пороха в воздухе еще больше разжигают мой гнев.

Когда мне удается сдержаться, я перестаю бить Кирилла и крепко хватаю его за челюсть.

— Где Елена?

Смех старика — это образ глупости и боли. Он хнычет и издает звук маньяка, который я презираю.

— Где она?

— Ты никогда ее не найдешь. Эта сука, скорее всего, где-то сдохла. — Я стону и еще несколько раз бью его кулаком в челюсть, пока не выбиваю из него сознание.

— Ты в порядке? — Спрашивает Данте, когда я встаю.

— Где Федерико? — Я осматриваю комнату. Ублюдка нет.

— Черт. Иди и найди ее, а я позабочусь о вещах здесь.

Маркус присоединяется к нам.

— Мы потеряли Федерико.

— Мы не можем его потерять. У него Елена. — На моей груди тяжесть, из-за которой мне трудно дышать. Я боюсь потерять Елену. — Вы двое останетесь здесь, а я найду ее.

Данте вскидывает пистолет и протягивает его мне.

— Я прикрою тебя. Иди. Сейчас же!

Я киваю ему, затем смотрю на брата.

— Не пострадай.

Он кладет руку мне на плечо.

— Обязательно найди ее.

Я не собираюсь возвращаться, если не найду.

Убегая, мне удается уклониться от летящих вокруг пуль и добежать до задней части склада, где есть второй выход. Вдалеке я слышу шаги и… голос Елены?

Черт. Я бегу быстрее, пока не вижу, как Федерико и его люди тащат Елену к парку машин впереди.

— Федерико, ты чертов ублюдок!

Мой голос отдается эхом под черным, беззвездным небом. Некоторые из людей Федерико останавливаются на месте и начинают стрелять в меня. Я пригибаюсь за контейнером рядом с собой и стреляю в ответ, пока все пятеро не оказываются мертвы.

— Доминик. Нет!

Крик Елены, словно яд в моих венах, ведет меня к медленной жалкой смерти. Федерико и его люди тащат ее как военнопленную.

Я ненавижу это.

Я должен спасти ее.

Это все, о чем я могу думать, пока бегу к ним. По мере приближения я отстреливаю других людей Федерико.

Когда он понимает, что живым ему не выбраться, он обхватывает Елену за шею и направляет на меня пистолет.

— Чуть-чуть шевельнешься, и эта сучка сдохнет.

Я решаюсь сделать шаг вперед.

— И что тогда? Ты не выйдешь отсюда живым.

Он разражается жутким маниакальным смехом.

— Нет, если я не убью тебя первым.

Елена всхлипывает, когда он крепче прижимает ее к себе.

— Доминик, пожалуйста, уходи. Спаси себя, — взмолилась она. Ее ореховые глаза полны слез, волосы растрепаны. Ее кожа бледная, в синяках. Когда я смотрю на нее, сердце пронзает боль.

Это я виноват в том, что она попала в такой переплет.

Это я во всем виноват.

— Скажи мне, дорогой племянник, каково это, видеть свою любимую в моей милости? — Он отводит пистолет и приставляет его к ее голове. — Всю свою жизнь я был только вторым сортом. Такой трус, как твой отец, никогда не должен был править Коза Нострой. Он взял то, что принадлежало мне только потому, что был первым сыном.

— Ты так ненавидишь моего отца? Даже в смерти? Он был твоим братом.

— Я бы хотел, чтобы он никогда им не был, и я ненавижу его гораздо больше теперь, когда он мертв, а тебя я ненавижу еще больше. — В его глазах появился психотический блеск, когда он смотрит на меня. — Я должен был стать Капо после смерти твоего отца, но ты и твой брат пришли и забрали у меня все. Будет справедливо, если я возьму что-то взамен.

Мои вены пульсируют от гнева.

— Сегодня ты не уйдешь отсюда ни с чем. Даже с жизнью.

Он выхватывает пистолет из виска Елены и стреляет в меня. Боль пронзает мою правую руку, как раскаленная кочерга, и я, спотыкаясь, отступаю назад, а мое зрение заволакивает дезориентированная дымка.

— Нет! Доминик!

Елена впивается зубами в руку Федерико, откусывая кусок его морщинистой плоти. Федерико испускает страдальческий крик и теряет хватку.

— Доминик! — Кричит Елена, подбегая ко мне.

Федерико направляет на нее пистолет. Его пальцы уже готовы нажать на спусковой крючок, когда я стреляю в его руку, и пистолет выпадает из нее. Он пошатывается и стонет.

Елена дрожащей рукой прижимает мое кровоточащее плечо.

— Ты ранен, Доминик. У тебя кровь. — У нее гипервентиляция. — Нам нужно отвезти тебя в больницу.

— Елена.

Она не слушает. Она слишком сильно паникует, чтобы слышать мои слова.

— Эй. — Я заправляю ее волосы за ухо и наклоняю ее лицо к своему. — Со мной все будет в порядке. Поверь мне, я пережил намного хуже, чем пуля в плече.

— Ты не можешь умереть из-за меня, Доминик.

Я улыбаюсь сквозь пульсирующую боль, чтобы немного утешить ее.

— Я же говорил тебе, что меня не так-то просто убить.

Она улыбается в ответ. Это маленькая, грустная улыбка, но она как-то приглушает боль.

Я оглядываюсь на нее и успеваю увидеть,