Тайный наследник Дона - Селеста Райли

Когда она закрывает за собой дверь, мистер Петерсон садится на один из стульев напротив моего стола.

— Как поживаете, моя дорогая?

Я усмехаюсь. Сегодня я не в настроении для его глупых игр, и, судя по тому, как он здесь находится, он наверняка знает, что я уже знаю его истинную личность.

— Переходите сразу к делу, мистер Петерсон. Уверена, вы здесь не для того, чтобы спрашивать, как хорошо я спала прошлой ночью и завтракала ли я.

Он смеется как сумасшедший, стучит ногами по полу и шлепает по моему столу.

— Вот почему ты мне нравишься, Елена. Ты такая свирепая. Такая интересная.

Меньше всего мне хочется развлекать этого старого козла. Мой взгляд метнулся к серебряной шариковой ручке в настольном органайзере. Пальцы так и чешутся, чтобы достать ее и выколоть ему глаза.

Я сжимаю руки в кулаки и напоминаю себе, что не позволю ему добраться до меня.

— Это мой кабинет, мистер Петерсон. Это не цирк, и здесь нет клоунских костюмов, пожалуйста, уходите, если вам не о чем поговорить.

— О, поверьте мне. Мне есть о чем поговорить. — Он наклоняется, и его лицо превращается в ту раздражающую ухмылку, которая всегда у него есть. — Кое-что, что может показаться вам очень интересным.

Какой бы трюк ни затеял мистер Петерсон, я знаю, что это не будет ничего смешного. Ничего хорошего от этого человека ждать не приходится.

— Ну и? — Мой голос не дрожит, когда я спрашиваю. Вместо этого он резонирует с силой, о которой я даже не подозревала.

Он достает из одного из карманов свой телефон, прокручивает его на мгновение и протягивает мне.

— Посмотри сама.

Я неохотно беру у него телефон. Мое сердце бьется в ушах, как барабан, и я боюсь того, что найду. Мои руки не перестают дрожать, когда я наконец подчиняюсь и беру у него телефон.

В комнате не хватает кислорода для дыхания, когда я вижу фотографию его людей, держащих Лукаса на телефоне, который я только что взяла.

— Почему… почему… — Я заикаюсь. Я не могу говорить из-за охватившего меня страха, затягивающего меня под приливную волну ужаса.

Лукас у него.

У него мой сын.

Мои глаза расширены и мокры от слез, которые я сдерживаю.

— Не смейте обижать моего сына! — Я стараюсь быть сильной, но мой голос ломается.

Петерсон забирает у меня свой телефон.

— Прости, красавица. Ты просишь слишком многого. — Он делает вид, что размышляет. — Но мы можем договориться о чем-нибудь другом.

— Чего ты хочешь? Я отдам все, что угодно, лишь бы ты отпустил моего сына. Даже свою жизнь.

Он окидывает меня взглядом, его глаза на минуту задерживаются на моей груди.

— Заманчивое предложение. Я бы предпочел получить кусочек того, чем мои племянники наслаждаются каждую ночь, но секс может подождать.

Желчь поднимается у меня в горле, кислота настолько мерзкая, что я могу поклясться, что она прожигает дыры в моем теле.

Отвратительная свинья!

— Мне нужен Доминик, но этот сукин сын не придет просто так, чтобы его убили… если, конечно, я не дам ему для этого повода.

— Что? — Слезы исчезают, и меня охватывает гнев. Он течет по моим венам, разлагая меня до мозга костей. За всю свою жизнь я никогда не хотела убить человека так сильно, как сейчас. — Ты втягиваешь моего сына во все это только для того, чтобы добраться до Доминика? Лукасу семь лет. Он всего лишь ребенок, ты, гребаный идиот!

Он пожимает плечами.

— У меня никогда не было детей, трудно проявлять к ним сочувствие. К тому же, я ненавижу этих маленьких плаксивых засранцев.

Мой мозг дает сбой, и я теряю контроль над своим ртом.

— Ты жалок.

— Лучше быть жалким, чем мертвым, сучка.

Я взрываюсь.

— Доминик не позволит тебе уйти от ответа.

— Не позволит, потому что он не выйдет из этого живым. — Он ухмыляется. — Вот мое предложение: пойдем со мной, и я отпущу твое маленькое дерьмо. Я бы не хотел, чтобы это твое отродье было рядом со мной.

Я прыгну в огонь ради Лукаса. Черт возьми, я умру за своего сына, но я не доверяю Петерсону.

— Откуда мне знать, что ты действительно отпустишь моего сына?

Он закатывает глаза и стонет.

— Ты не так умна, как я думал. Я ненавижу детей и предпочел бы, чтобы их не было рядом со мной. Если ты будешь тратить мое время, я убью маленького ублюдка и все равно заберу тебя с собой.

Вот и все!

Я не думаю. Я просто взлетаю на ноги и сдаюсь. Я использую любой шанс, чтобы спасти своего сына, каким бы ничтожным он ни был.

— Куда мы идем?

Он зыркает на меня, явно раздраженный моим вопросом.

— Отныне я задаю вопросы и даю указания. Ты, блядь, понимаешь?

Я сглатываю.

— Да.

— Снаружи меня ждут по меньшей мере тридцать человек. Если ты сделаешь хоть одно неверное движение или попытаешься поднять тревогу, я убью тебя и убью твоего маленького говнюка…

— В этом нет необходимости, Федерико. Я сделаю так, как ты скажешь.

Его брови взметнулись вверх по лысой линии волос. Наверное, никто не называл его так давно, что я думаю, он близок к сердечному приступу, когда сидит. Не знаю, откуда у меня берется смелость подражать его уродливой ухмылке, но я это делаю.

— В чем проблема? У тебя аллергия на звук твоего настоящего имени?

Он встает и наклоняется, так что возвышается надо мной.

— Единственный человек, у которого будет аллергия, это ты, когда я всажу пулю в твой гребаный рот. — Он жестом просит меня подвинуться. — Помни о моем предупреждении.

Мойра вышагивает по фойе, когда мы выходим из моего кабинета. Я не хочу вызывать подозрений, поэтому улыбаюсь ей.

— Я скоро вернусь. — Она слишком темпераментна, и я боюсь, что она сделает что-то необдуманное, если узнает, что происходит на самом деле.

Она вздохнула.

— С тобой все будет в порядке, правда?

Я киваю.

— Увидимся, Мойра. — Надеюсь, она поймет намек и позвонит Доминику как можно скорее. Когда мистер Петерсон свяжется с ним, он поставит ему ультиматум. Я хочу, чтобы Мойра сказала ему об этом первой, чтобы у него было время успокоиться и принять правильное решение.

Он должен выбрать себя и Лукаса, когда придет время.

Тишина в лифте, спускающем нас на первый этаж, окутывает меня, как туман. Она холодная и предчувствующая.

Когда мои каблуки стучат по мраморному полу в коридоре внизу, я