Любовь и война - Патриция Хэган

Китти повела провожавших ее солдат к той палатке, в которой работала до сих пор.

– Ох, леди, все это плохо кончится, – ворчал один из них, помогая снять с лошади безвольно обмякшее тело Энди. – Когда от ран помирает столько наших, не дело тратить время на мятежников.

Как раз в эту минуту из палатки появился доктор, только что потерявший сына, и подслеповато уставился на суетившихся солдат.

– Доктор, эта сумасшедшая женщина уперлась на своем и заставила приволочь сюда раненого Реба, – хмуро доложил все тот же несговорчивый кавалерист. – Скажите хоть вы ей, что не будете тратить свое время на поганых мятежников. Нас она не слушает. Сунула под нос пистолет, и ни в какую!

Фигура доктора поражала своей худобой. Огромные глаза смотрели с отсутствующим выражением.

– Юная леди, – негромко проговорил он, – прошлой ночью я был слишком занят, чтобы представиться вам как положено. Я – доктор Гарольд Дэвис, главный хирург в группе Б, Четвертый пехотный полк, Теннесси. Сейчас мы внесем этого мальчика и посмотрим, что можно для него сделать.

– Это же врач из мятежников, которого взяли в плен и заставили работать, – прошипел кто-то им в спину. – Чего от него ждать?

– Вот именно! – откликнулся другой. – Он запросто бросит наших парней подыхать, а сам будет хлопотать над этим чертовым сепаратистом!

Доктор Дэвис собственноручно внес Энди в палатку. Неструганая доска, положенная на два бочонка и служившая операционным столом, давно пропиталась кровью. Китти молча подхватила ведро воды и выплеснула его на доску, как это делали подручные на протяжении прошлой ночи. Алая жижа стекла на земляной пол и пополнила давно стоявшие там лужи. Энди положили на стол.

Доктор снял временную повязку и стер влажной губкой кровь. Осторожно, стараясь не разбудить стонавшего в тяжелом забытьи Энди, он прощупал рану и сказал:

– Нам повезло. Не думаю, что шашка задела внутренние органы. Прочистим, зашьем и наложим бальзам. А потом будем ждать. С Божьей помощью он должен выкарабкаться.

Китти облегченно перевела дух и принялась готовить шовный материал. Когда операция была позади, она позаботилась, чтобы Энди поместили поближе к палатке – она будет наведываться к нему каждую свободную минуту. Когда Китти напоследок укрыла его грязным одеялом, раненый приоткрыл глаза и слабо улыбнулся:

– Значит, это правда вы… А я уж думал, что умер и вознесся на небеса… А это были вы…

– Энди, я буду тут, поблизости. А ты отдыхай. Ты сильно ослаб, но самое страшное уже позади.

Он хотел было еще что-то сказать, но силы оставили его, и бедняга снова впал в беспамятство.

– Китти, вы мне нужны, – окликнул ее доктор Дэвис.

Девушка заспешила обратно в палатку. Больше ее не коробило сознание, что приходится врачевать истекающих кровью янки.

Потянулась еще одна бесконечная ночь, и Китти выскакивала проведать Энди всякий раз, когда могла. Однажды она застала его очнувшимся и, поспешив раздобыть чашку горячего кофе с сухарем, заставила мальчика подкрепиться. Ближе к рассвету, когда каждая клеточка ее тела ныла от усталости, доктор Дэвис потребовал в приказном порядке, чтобы она отправилась отдыхать, пока и впрямь не свалилась в обморок. Китти направилась к ближайшему костру, на котором кипел мясной бульон, налила полную чашку для себя и Энди и заставила его выпить столько, сколько сможет. А потом прикорнула, свернувшись калачиком рядом с ним.

– Мисс Китти…

Она мгновенно проснулась, щурясь от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь крону высокого дерева. Где она? Что с ней? Чувство усталости не прошло, словно она вовсе и не отдыхала:

– Мисс Китти…

Она с трудом повернула затекшую шею – и боль, и усталость как рукой сняло при виде знакомой улыбки Энди, осветившей курносое веснушчатое лицо.

– Мисс Китти, как вы себя чувствуете? Мне нынче утром стало намного легче – и все благодаря вам!

Она пощупала его лоб. Энди и вправду выглядел намного лучше этим утром. Китти встала. Солнце уже начинало клониться к закату. Значит, она не заметила, как проспала весь день?

– Пойду поищу тебе что-нибудь поесть, – заспешила было Китти, но мальчик остановил ее, заверив, что сыт, – раненым раздали пайки.

– Я жду не дождусь, когда же вы проснетесь. Каким ветром вас занесло в Теннесси, Китти?

Глядя на обращенное к ней осунувшееся детское лицо, она не могла не заметить признаков преждевременной зрелости, порожденной теми ужасами, которые Энди довелось пережить на войне.

– Это невеселая история, Энди. – И Китти рассказала все, что с ней случилось за это время, и тут же торопливо добавила с тревогой в голосе: – Но скажи скорее… как там мама? А папа – он так и не вернулся?

Энди отвел взгляд, словно был виновен в отсутствии хороших новостей:

– Ну, понимаешь, твоя мама… она очень много стала пить. При ней Джекоб. Он говорит, что обещал твоему отцу позаботиться о ней и делает все, что может. А твой отец так ни разу и не появился. И никто о нем ничего не знает. Правда, я не был дома с самого Рождества. Я не мог сидеть сложа руки, когда все только и говорят что о войне. У меня было чувство, будто я должен выполнить свой долг. А тут еще приехал Натан и сказал, что может взять меня с собой, когда вернется в армию после Рождества. Ну я и поехал. Мать все глаза проплакала, но она понимала, что я иначе не могу.

Китти больше не в состоянии была внимать смыслу его слов. Ее сердце билось дикими толчками, а перед глазами все плыло. Натан! Одному Богу было известно, как жаждала она хотя бы на миг окунуться в волшебное тепло его объятий…

– Энди, а Натан участвовал во вчерашней битве?

И снова этот странный взгляд, как будто мальчику ужасно не хотелось отвечать на ее вопрос, но и лгать он не мог.

– Натан теперь у нас майор. Понимаешь, теперь «Уэйнский добровольческий» входит в состав войск штата Северная Каролина, которым командует полковник Джордж Андерсон. Говорят, он даже окончил Вест-Пойнт. Ну вот… – Он умолк, чтобы перевести дыхание. Китти понимала, что такие долгие беседы не пойдут на пользу раненому, но она должна была убедиться, что с Натаном все в порядке. – Полковник Андерсон очень любит военную муштру и дисциплину, ну а Натана он произвел в майоры.