Всему виной страсть - Кэролайн Линден

— Если бы я была внучкой церковного служки, — медленно проговорила она, — или внучкой викария, или любым другим неискушенным человеком, наткнувшимся на это таинственное доказательство, я уверена, что даже не догадалась бы вначале, каким образом эти сведения использовать. Я бы ничего не смыслила в шантаже. Не сомневаюсь, что мне потребовалось бы некоторое время для того, чтобы набраться храбрости написать герцогу. Возможно, меня бы грызла совесть. Я убеждена, что не захотела бы, чтобы кто-то узнал о моих действиях, что означало бы, что я бы предприняла меры предосторожности. И как бы я объяснила невесть откуда взявшуюся у меня крупную сумму?

— Ты могла бы закопать деньги в саду и выкапывать по нескольку фунтов за один раз, не больше.

— Даже отправка писем заставила бы меня нервничать, — продолжала она. — Отправить письмо из Бата в Суссекс стоит немалых денег. Я бы тряслась от страха, боясь, что почтовый служащий спросит меня, зачем я отправляю письмо герцогу.

— Попала в самую точку. — Он улыбался ей. — Почтовый служащий действительно запомнил того типа, что принес на почту одно из писем Дарему. До этого тому клерку ни разу не доводилось отправлять письма столь знатному лицу.

— Я была бы сама не своя от волнения, — продолжала рассуждать Кейт, — но, приняв решение, я не стала бы выжидать несколько месяцев — в этом я с тобой полностью согласна. Я бы захотела покончить с этим как можно быстрее. У того человека нервы, должно быть, железные и огромное желание причинить вам как можно больше беспокойства. Каждые несколько месяцев он отправляет по письму, словно из стремления как можно сильнее вам досадить, словно не хочет дать вам забыть о том дамокловом мече, что над вами повесил. Он играет с вами, как кот с мышонком.

Джерард смотрел на нее так, словно видел впервые.

— А ведь ты дело говоришь. Возможно, деньги — совсем не главная цель того негодяя. Возможно, он просто хочет уничтожить моего отца — или, скорее, меня и моих братьев. Никто никогда не оспаривал правомочность титула Дарема. Он мог бы иметь десять жен и все же оставаться герцогом. Даже если бы он не был уже мертв, шантажист ничего не смог бы сделать, чтобы лишить его титула, — продолжал Джерард. Он говорил медленно, словно выстраивал в голове логическую цепочку. — Моя мать давно умерла, и потому ей этот негодяй уже ничего не может сделать. Чарли, Эдвард и я — вот те люди, которым предстоит пострадать. Единственный человек, имя которого приходит на ум, когда я думаю о том, кому могло быть на руку признание нас троих бастардами, — это двоюродный брат отца Огастус, который стоит следующим в очереди на наследство. А если за этим заговором стоит Огастус, то ему совершенно ни к чему тыкать в нас палкой, словно мы — медведи в клетке. Если у него на руках есть неопровержимые улики против отца, он может подать петицию на имя короля, и титул будет его. — Джерард немного помолчал, пытаясь осмыслить сказанное. — Таким образом, получается, что кто-то хочет помучить нас страхом остаться ни с чем. Кто-то, для кого важнее держать нас в подвешенном состоянии, видя, как мы страдаем и корчимся, чем позволить нам откупиться. Тогда становится понятным, почему писем несколько и почему они приходят через неравные промежутки времени. Все сходится, в том числе и требование денег, которое не повторилось, и отсутствие публичных разоблачений. Примечательно, что одних его угроз оказалось достаточно, чтобы сильно испортить нам всем жизнь.

— Каким образом начались слухи, если он не делал прилюдных разоблачений?

— Мой брат Эдвард рассказал своей невесте.

У Кейт лицо потемнело от гнева.

— Его невеста распустила сплетни о ваших семейных проблемах?

— Нет, — сказал он. Как ни странно, Джерарду было приятно, что она разозлилась. — Ее отец продал историю в скандальную газетенку, поскольку промотал свое состояние за карточным столом.

— Как мерзко! — воскликнула Кейт.

Джерард привлек ее к себе и поцеловал в плечо.

— А теперь и ты должна хранить нашу тайну. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я ищу того, у кого на руках реальные доказательства двоеженства моего отца. Если этот тип узнает, что именно мне от него надо, он утроит бдительность.

— Я не скажу ни слова, — пообещала она.

— В особенности леди Дарби и миссис Вудфорд.

Кейт понимающе улыбнулась:

— Особенно им, хотя они очень милые дамы.

— Договорились. — Джерард прижался щекой к ее виску. Раньше он думал, что поступает мудро, не обременяя Кейт своими заботами, но теперь, когда он с ней поговорил, ему стало на удивление легко и покойно. — Ты очень верно заметила насчет священника и его клерка. Мне кажется маловероятным, что они тут замешаны, но исключать такую возможность не стал бы.

— Если тебе пока не удается найти автора писем, не будет вреда в том, чтобы поискать в других местах, так, на всякий случай.

Он вздохнул.

— Мой отец даже не упомянул имени клерка, а в одном Сомерсете может проживать добрая сотня Уильямов Огилви, не говоря уже обо всей Англии.

— Не такая уж это распространенная фамилия. Не будет вреда в том, чтобы навести о нем справки.

— Это верно.

— Тогда я буду держать ухо востро. Вдруг кто-нибудь при мне назовет это имя.

Джерард вновь улыбнулся, тронутый ее преданностью, ее желанием помочь. Приятно было думать о ней как о своей соратнице.

— Если что-то о нем услышишь, сразу дай мне знать.

— Непременно. — Кейт решительно кивнула. — Так или иначе, мы найдем того, кто за этим стоит.

Мы. Теперь он старался не только ради себя. Теперь он защищал еще и ее репутацию, и ее благополучие. Джерард крепко обнял свою Кейт, беззвучно помолившись о том, чтобы оказаться достойным ее доверия.