Агония - Оксана Николаевна Сергеева

Шамрай шумно выдохнул: с этим он был согласен, с этим точно не поспоришь.

Телефон в кармане джинсов вздрогнул от виброзвонка. Звонила Алиса.

Вадим коротко переговорил с ней и поднялся с места.

— Алиса подъехала, паспорт привезла.

— Тогда ты иди оформляйся, чтобы время не терять, — кивнул Вадиму врач и перевел взгляд на Регину: — А ты сейчас пулей на рентген. Мне нужны твои голова, шея и ребра. Моя ассистентка тебя проводит. Потом ко мне со снимками. Тоже пулей.

Шамрай вышел, а Регина задержалась у двери.

— Мне нужно освидетельствование.

Давид Гамлетович, стянув с рук перчатки, вздохнул:

— Процедуру освидетельствования проводят другие специалисты. Я врач и оказываю первую медицинскую помощь, а не фиксирую побои. Но в твоей медкарте будет все записано: с какими жалобами ты обращалась, в каком была состоянии. Я сделаю выписку.

Ее поначалу разочарованный взгляд просветлел:

— Хорошо, спасибо. Мне этого достаточно.

— Не благодари.

* * *

Домой они приехали поздно. Алиска увязалась с ними, Вадим не стал возражать, это было бесполезно. Казакова как начала плакать, увидев Регину в коридоре госпиталя, замученную, с окровавленными волосами, так и не замолкала до самых дверей шамраевской квартиры. Причитала, подвывала, жалела подругу, материла Реймана и придумывала, кого проклянуть, чтобы всем стало легче.

— Будь как дома, — привычно бросил Шамрай.

Алиска восприняла его слова буквально и без стеснения поднялась за Региной в спальню, когда подруга решила переодеться, потом следом за ней пошла в ванную, когда Чарушина решила помыться.

— Я тебя не оставлю, — предупредила она, — вдруг свалишься еще в обморок.

Регина вздохнула и посмотрела на себя в зеркало. Ей дали противорвотное, успокоительное и накачали обезболивающими, так что чувствовала она себя довольно сносно. Лучше, чем можно было ожидать после всего произошедшего. Правда, выглядела гораздо хуже. На скуле синяк, волосы в крови. Лицо даже не бледное — какое-то серо-зеленое.

— Мне бы голову помыть… как-нибудь…

— Нельзя же, — засомневалась Алиса.

— Ты посмотри на меня. Как я с такой головой в постель лягу? Я спать не смогу. Мыть не желательно. Но Давид сказал, что если очень-очень нужно, то очень-очень аккуратно можно. С чьей-нибудь помощью… и шов потом обработать снова…

— Ага, с помощью! С чьей-нибудь! С божьей, блин! Конечно, я тебе помогу! — Алиска начала стягивать с себя одежду. Осмотревшись в просторной ванной, заглянула в душевую. — Во, класс. Тут скамеечка есть. Сейчас ты на нее усядешься, и я тебя помою. Блин, у Вадьки душ не чтобы помыться, а чтобы потрахаться.

— Алиска, заткнись, — Регина улыбнулась болезненной улыбкой и прикрыла рот ладонью, сдерживая смех, — мне смеяться больно.

— Если это правда!

Глава 21

Казакова не была знакома со Светланой лично, но в девушке, которая сидела в гостиной рядом с Вадимом, она сразу узнала его сестру. Темноволосая, со стройной рельефной фигурой, как у фитнес-тренера. Кажется, им она и работала. И, кажется, в своем собственном фитнес-клубе.

— Вадь, мы голову помыли, но дальше ты сам, я шов не буду трогать.

Шамрай сразу поднялся с места и, захватив пакет с лекарствами, пошел в спальню.

Алиса присела на диван и сложила руки на коленях, чуть сконфузившись под пристальным Светкиным взглядом.

— Я боюсь просто… рану трогать… пусть Вадим сам, он все правильно сделает. Меня Алиса зовут…

— Светлана.

— Вадя, молодец, ага… ё*нул этого недоумка… а то у меня аж истерика началась… я ж их видела, только не поняла ничего, пока добежала, он ее в машину затолкал… я в панику: чего делать-то? Все, думаю, Шамрай меня точно повесит… — потерла вспотевшие ладони о колени.

— Я сама тут в истерике. Пойдем, — наконец улыбнулась Света.

— Куда?

— За едой! Куда… Истерики истериками, а покушать надо. Сюда все принесем. Я же ждала их. Думала, они ко мне зайдут — посидим, поужинаем…

— Конечно-конечно, — закивала Алиса, поспешив за ней.

Когда Регина и Вадим спустились в кухню, ужин был накрыт. Света раскладывала вилки; Алиса, поставив локоть на стол, уперлась подбородком в ладонь и о чем-то увлеченно рассказывала. Чарушина не сомневалась, что девушки найдут общий язык. Правда, подругу она сразу предупредила, чтобы та не пугалась, если вдруг почувствует негатив или недружелюбие. Это обманчивое впечатление — так Светка присматривается, чужаков отпугивает.

— Света, узнай, как там Рейман.

— Как я узнаю? — нахмурилась Светлана, услышав просьбу Регины.

— Как-нибудь. Придумай что-нибудь. Света, не тупи, я не о Реймане беспокоюсь!

— Вадь, а ты этого энтомолога доморощенного сильно пристукнул? — спросила у брата.

— Не помню, — ответил он, что заставило сестру измениться в лице.

Она схватила телефон со стола и тут же вышла из кухни.

Злость — отменная сила, способная не только своротить горы, но и свернуть разум.

Свой разум Шамрай почти потерял, когда Рейман открыл ему дверь. Но началось все гораздо раньше. Началось все, как только он вернулся в Москву, и Регина встретила его слезами. Впустила в квартиру и, бросившись на шею, расплакалась. Бывает, что и от радости плачут. Но ее слезы были не радостными. Плакала она отчаянно, будто жаловалась. Без слов жаловалась — только слезами. Он уже тогда понял: что-то не так. Что-то случилось, пока его не было.

— Рейман в реанимации. Пока без сознания, — ровным голосом сообщила Света, вернувшись через некоторое время.

— Бл*ть, это кто ж такой добрый — в больницу его упер, — с презрением усмехнулся Вадим и тут же получил ответ на свой вопрос.

— Мамашка. Я ей и позвонила. Хотела сказать, мол, случайно номер набрала, но не успела, она мне сама все с ходу выдала.

— Что она тебе выдала? — встревожилась Регина, до сих пор внутренне содрогаясь от пережитого омерзения.

— Охала, какое несчастье… плакала, что вне себя от горя, не знает, что произошло, будет потом разбираться… главное, чтобы Владик пришел в себя.

— А про меня она ничего не сказала? Она же знает, что я там была! Она это знает! Значит, из-за чего все произошло, она тоже знает! — быстро заговорила Регина, как спохватилась.

— Киса, не нервничай. Ничего не будет, не переживай. Забудь о нем, — Вадим сжал ее руку, пытаясь охладить быстроту слов. Не надо ничего никому доказывать, они в этом не нуждаются.

— Главное, чтобы ты забыл, — проворчала Киса, намекая на бешеную ревность.

— Легко. Я даже к нему больше не ревную.

— Угу, чего к трупу ревновать.

— Не в этом дело. Я ревновал, когда видел в нем человека. А то, что он сделал, уже не по-человечески. За это убивать надо. И оправдания этому нет.

— Боюсь, Вадим, у него оно есть. Псих