Дело было в Бельдяжках - София Максимова

Но прежде чем, за их спинами захлопнулась дверь, Матвей услышал радостный голос Ильи, позвавшего его.

— Пап, пап! Ты это видел?

Мужчина застонал от досады, оторвался от девичьих губ и, прислонившись своим лбом к её, торопливо прошептал:

— Прости меня за вчерашнее! Не хотел тебя обидеть! Я  совсем не имел в виду то, что сказал… — Матвей замялся, подбирая правильные слова.

— Пап! Пап! Где ты? Смотри! — снова долетел до них со двора голос Ильи, который, увидев отца пару мгновений назад, не мог понять, куда тот запропастился.

В этот момент одна из коров, обнюхав его коляску и руки, лизнула их, и мальчик не смог сдержать свой восторг, даже не поморщившись от неприятных ощущений от шершавого языка. В сторонке за всем происходящим своим зорким глазом наблюдала Маша.

— Пап, пап! Скорее! Смотри! Я ей понравился!

— Надо идти, — проговорил Матвей. — Мы потом с тобой поговорим, хорошо?

— Да, конечно, — выдохнула мечтательно Алена, прижалась к мужчине на секунду и отстранилась.

Они вместе вышли на улицу, и Матвей направился к сыну, по пути приветствуя гостей. Маша и мальчишки настороженно поглядывали на него, словно стая воробьев, готовая в любой момент упорхнуть с ветки при виде кошки.

— Ребят, доброе утро! — крикнул им Матвей вполне дружелюбно. — Маша, как жизнь? Ты извини, что я вчера без приглашения! Больше так не буду! А вам я всегда рад, приходите в гости в любое время.

В ответ послышался нестройный гул голосов, а женщина смущенно зарделась. Признаться, она боялась первой встречи с мужчиной после вчерашних событий. Но тот либо не затаил обиды, либо просто не всё помнил…

Матвей, перекинувшись парой слов с Ильей, принялся обустраивать быт для новоселов. Заглянул в гараж, вынес оттуда лишние вещи — летние покрышки, ящик с инструментами и стал заносить солому. Мальчишки тут же засуетились и принялись наперебой предлагать свою помощь. Всем хотелось немного внимания дяди Матвея.

Алена подошла к Маше и замерла рядом, обводя мечтательным взглядом обстановку вокруг. Она не могла перестать улыбаться, хотелось кричать, кружиться, обнять весь мир… Всё так хорошо устроилось. Тревога, всё утро сжимавшая всё внутри, отступила, и ощущение счастья теплым комочком свернулось в груди.

— Как всё прошло? — шепнула подруга.

— Замечательно! Матвей совсем не против! Да кто бы сомневался? Он же добрейшей души человек! И мягкий как плюшевый мишка!

Маша только с ухмылкой приподняла одну бровь, выражая этим своё отношение к такой характеристике.

— Скорее уж как матерый медведь-переросток, нагулявший жир перед спячкой! — не смогла она сдержаться от комментария. — Не забывай, я его тянула вчера на себе! Знаю, о чем говорю.

— Да ладно тебе, — поддела локтем подругу Алена, а потом вдруг вспомнила. — Ой, Маша, а ты научишь меня доить коров?

— А с тобой всё интереснее и интереснее, — хохотнула та и принялась «на пальцах» объяснять, как легко и просто это делается.

Ближе к обеду все коровы были размещены и, казалось, остались вполне довольны новым жилищем, а ребята проголодались и рвались в дом, но Маша рассудила, что визит вежливости пора завершать.

— Всё, хватит, идем домой! Загулялись! — припечатала она строгим тоном, и все, даже Матвей, побоялись перечить. — Коров что ли не видели? — ворчала она.

— Таких не видели! — всё же подал голос Вовка. — Мам, а у нас дома есть какое-нибудь ненужное одеяло?

— Только этого мне не хватало, — вздохнула Маша и вывела сыновей со двора.

Остальные вернулись в дом и принялись за обед. Сегодня Матвей обходился своими силами: у Веры Сергеевны был выходной, и он этому был даже рад, так как в последнее время стал тяготиться обществом женщины.

Мужчина споро разогрел щи, картошку с котлетами, отмахнувшись от помощи Алены, которая топталась рядом.

— Присядь и отдохни. Напрыгалась сегодня, — только и сказал, кивнув на её место за столом, и принялся сервировать стол.

Илья уже устроился на привычном месте и без умолку болтал, время от времени прикрывая зевающий рот ладошкой.

— Нужно придумать им имена, правда, пап? — рассуждал он.

— Напомни, позвонить Михалычу, — попросил Матвей Алену в перерывах между излияниями сына. — Он сено должен привезти. Нужно сказать, чтоб сразу сюда вез, а не на ферму.

— Ты нашел сено? — радостно воскликнула девушка. — Спасибо тебе!

— Да, что уж там, — отмахнулся благодетель, немного зардевшись. — Но если захочешь отблагодарить, я потом расскажу как, — подмигнул он девушке, и теперь настала её очередь, залившись румянцем, прятать глаза.

После обеда, Матвей отправил Илью немного вздремнуть, а сам уединился в кабинете: нужно было сделать пару звонков и проверить рабочую почту, а Алена, взяв внушительную кастрюлю, отправилась… на дойку.

Ей ужасно хотелось попробовать себя в роли доярки. Казалось, что это настоящий вызов, и она обязательно должна с ним справиться! В теории, всё было очень просто, и девушка уже предвкушала горделивую, одобрительную улыбку, с которой её встретит Матвей. К тому же, ей хотелось показать ему, что, приютив её подопечных, он не прогадал, от них будет масса пользы!

Алена сделала всё, как было велено: выбрала самую безобидную флегматичную буренку, отвела её чуть в сторону от коллектива, привязала заранее прихваченным из дома шарфом хвост к ноге, вытерла влажной тряпкой вымя и присела на маленький стульчик, расположив впереди себя кастрюлю. Перед самым началом девушка сделала пару селфи: такой исторический момент обязательно должен был быть запечатлен, а затем выдохнула пару раз и потянула за сосок. Ничего.

Девушка удивленно заглянула в пустую емкость, а затем внимательнее присмотрелась к соску, словно выискивая брак.

— Ещё раз, — проговорила она то ли себе, то ли корове и, ухватившись за сосок покрепче, потянула снова. Ничего.

— Может быть в других? — задумчиво выдохнула Алена и переключилась на соседний сосок. Взяла его в руку, сжала всей пятерней и потянула. Молоко так и не появилось, но вот буренка, жующая жвачку, повернула свою голову и как-то вопросительно-укоризненно посмотрела на новоиспечённую доярку.

— Послушай, дорогая, — начала ласковым голосом Алена. — Давай не будем ничего усложнять! В этом деле