Белоснежка и босс Громов - Ася Невеличка

— Я про ответственность. Как ты поступишь?

Андрей задумался:

— Своего ребенка я в любом случае не брошу, не переживай.

В глазах снова защипало. Блин, он такой хороший, и я буду рада и убита одновременно, если именно Громов станет отцом моего племянника.

— Слушай, я из-за головной боли никогда до конца не мог дослушать твою песню. Можешь мне ее сейчас напеть?

— У тебя болит голова? — разволновалась я.

— Нет, к счастью не болит, и я могу спокойно послушать.

Я сбегала на кухню за стаканом воды, вернулась, прислонилась к спинке кровати и, как само собой разумеющееся, восприняла, что Андрей лег на постель, положив мне голову на колени. Я гладила его длинные волосы и напевала, наслаждаясь возможностью дать волю голосу:

— Как хотела меня мать

 Да за первого отдать,

 А тот первый он да неверный,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела ж меня мать

 Да за другого отдать,

 А тот другой ходит за подругой,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела ж меня мать

 Да за третьего отдать,

 А тот третий точно в поле ветер,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 За четвёртого отдать,

 А четвёртый ни живой, ни мёртвый,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за пятого отдать,

 А тот пятый пьяница проклятый,

 Ох, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за шёстого отдать,

 А тот шёстый мал да недорослый,

 Ой, не отдай меня мать.

 Как хотела меня мать

 Да за сёмого отдать,

 А тот сёмый пригожий да весёлый,

 Он не захотел меня брать. (с) русский фольклор, русская-народная песня.

Я замолчала, привычная, что к концу песни босс уже засыпает. Вот и сейчас он тихо лежал головой на моих коленях с закрытыми глазами. Но только смолкли последние звуки, глаза открылись:

— Я хочу тебя взять!

И пискнуть не успела, как он перевернул меня, поцеловал и прежде чем взять, прошептал в губы:

— Будь моей. Я жду.

* * *

Следующий день был ничем не выдающимся. Я полдня провела в кабинете Ильи, потом проведала Васю и Иванну, затем навестила взвинченного Гошу, когда настало время возвращаться домой.

Только домой мы не поехали. Андрей снова повез меня в ресторан. За ужином был очень мил и непринужден, но явно скрывал тревогу. Я заметила, что противный безопасник к нам словно приклеился. Теперь он постоянно сопровождал Андрея и меня, причем делал морду булыжником, словно и не наезжал на меня в подъезде.

К десерту Громов заметно нервничал:

— Ты будешь бисквит или мороженное?

— Ничего не буду, уф, так наелась!

— Что-нибудь закажи, — настаивал он. — Хочешь, помогу доесть?

— Андрей, я правда…

Тут зазвонил телефон, и я полезла в сумочку. Марина. Бросила обеспокоенный взгляд на Громова. Сейчас я кажется узнаю приговор.

— Закажи, что хочешь, — проговорила я. — Я ненадолго выйду. Сестра звонит.

Босс нахмурился, но я уже выскочил из-за стола с третьей попытки разминувшись с Сергеем-безопасником.

— Да, Марин? Ну что? Результаты пришли?

— Да! Пришли! Арина, мы его нашли!

От сердца отлегло, не Громов! Я даже не смогла сдержать облегченного вздоха.

— Кунин или Валеев?

— Те, которые на липучке? Не они!

— Пехов? — разочарованно протянула я, зная про него только, что он "пьяница-проклятый", да еще с гадким характером.

— Это который с палочкой? Не, не он.

Сердце снова дало стрекача.

— Стой, а кто? Я тебе только три образца давала.

— Ага, а четвертый я сама взяла, а тот день, когда ты сама не своя прибежала домой.

— Волосы? — еле проговорила я.

— Волосы-волосы. Чьи они?

На негнущихся ногах я подошла к гардеробу, куда мы сдали свою верхнюю одежду, жестом попросила подать куртку.

— Я… Сейчас, подожди… Значит, тест на волосы положительный?

— Сто процентов, Арина! И если уж логически вычеркнуть всех боссов, с которыми я спала, остается Громов, так? Шах и мат! Арина, он мой!

Я сунула руку в карман — баночки с волосами Громова там не оказалось.

Вот и всё…

Шах и мат тебе, Арина Викторовна.

— Поздравляю…

Смогла только прошептать, слушая заливистые восторги сестры, и не в состоянии разделить ее радость.

— Я же знала, что вытяну джокер! Я не могла промахнуться и залететь от какого-то Гоши, или Руслана. Они не достойны моего сынулечки. Только Громов, только он! Арсений Андреевич Громов — как тебе?

— Марин…

В горле нещадно першило, глаза щипало от наворачивающихся слез, горло перехватил спазм, и я откашлялась, чтобы завершить разговор.

— Марин, я сейчас занята… Давай попозже… поговорим.

— Ладно. Пока! Мне тоже надо подготовиться, чтобы сообщить ему радостную новость!

Она первая отключилась, а я еще с минуту смотрела на погаснувший экран смартфона.

Вот и всё. Сказки не случилось. Нашей истории с Громовым просто не будет… Я не смогу крутить роман с отцом своего племянника. А он… Он полюбит Маринку, Марина даже симпатичнее меня, всегда так говорили. Я умненькая, а Маринка красивая. А зачем Громову умная жена, когда у красивой его сын?

Я напялила куртку и с трудом вернулась в обеденный зал под неодобрительные взгляды официантов и администраторов. Но мне было не до них, меня волновал только взгляд Андрея. Моего будущего зятя…

— На тебе лица нет, — он встал. — Случилось что?

Я помотала головой, из-за вставшего поперек горла кома, говорить не могла.

— Все хорошо с сестрой?

Кивнула.

— А у тебя? Все нормально?

Мотнула головой, потом кивнула. Потом пожала плечами.

— Ладно, — коротко улыбнулся он, — подниму тебе настроение десертом.

Он придвинул меня к столу, открывая вид на красивую пирамидку ванильного мороженного с шоколадной посыпкой. В любое другое время я бы обрадовалась, сейчас же едва сдерживала слезы.