Сердцеедка - Софи Кинселла

Наступила короткая пауза. Зара мрачно смотрела на мать.

– Ладно, – буркнула она, наконец, вставая.

– А я попозже найду время и перезвоню Джонни, – сказала Флер, рассматривая свои ногти. – Может быть.

Ламберт дошел до предела. Он сидел у себя в кабинете, рвал в клочки бумагу и смотрел в окно, не в силах сосредоточиться. За последние дни на автоответчике скопилось не меньше трех сообщений от Эрики Фортескью из Первого банка, с требованием немедленно связаться с ней. Пока ему удавалось увиливать от разговора, но вечно прятаться невозможно. Что, если она явится к нему на работу? Или позвонит Ричарду?

Перерасход составлял уже триста тридцать тысяч фунтов. Когда он успел вырасти? На что ушла такая прорва денег? Что у Ламберта есть особо ценного? Ну, машина, одежда, несколько наручных часов. Есть друзья-приятели с женами, которых он одаривает бутылками бренди в клубе, билетами в оперу и на крикетные матчи. Он всегда делал вид, будто все это достается ему бесплатно, и друзья верили. Узнай они, что он платит из собственного кармана, были бы страшно смущены; может, и подняли бы его на смех. Сейчас щеки Ламберта горели от злости и унижения. Кто они, так называемые друзья? Безмозглые идиоты! С трудом вспоминается, как их зовут. И ради того, чтобы ублажить этих олухов, он поставил себя в невыносимое положение!..

Какого черта Эмили внушила ему мысли о богатстве? Что за игры? Ламберта переполняло холодное бешенство. Он проклинал Эмили за то, что она умерла, удрала на тот свет, а его оставила подбирать хвосты. Где же, правда? Получит Филиппа деньги или не получит? Может быть, Ричард передумал? Или Эмили просто все выдумала, с начала до конца? С нее сталось бы, с этой хитрой, властолюбивой стервы! Наплела ему, будто его ждет состояние, он и развесил уши, начал тратить куда больше, чем прежде. Теперь он кругом в долгах, а ее намеки да обещания кончились ничем.

Только вот… Ламберт прикусил губу. Только вот нет уверенности, что дело кончилось ничем. Остается сводящий с ума шанс, что Ричард еще раскошелится. Может, он все-таки переведет деньги на целевой счет, и Филиппа в тридцать лет станет миллионершей, как обещала Эмили. А вдруг Ричард решил отодвинуть срок – до тридцати пяти, а то и до сорока лет?

Мучение – ничего не знать наверняка, а точнее выяснить невозможно. Ричард, урод, себе на уме, ни за что Ламберту не скажет, а Филиппа, уж конечно, вообще ничего не знает. Ламберту вдруг вспомнилось ее красное искаженное лицо вчерашним вечером. Когда он в ярости вылетел из дома, она хныкала, лежа на диване. С тех пор он ее не видел.

Сейчас Ламберт понимал, что неадекватно отреагировал на ее жалкую угрозу уйти. Конечно, она это ляпнула просто так; никогда Филиппа от него не уйдет. Но уж очень она его допекла! Он до смерти перепугался и решил, что должен удержать ее любой ценой, сохранить брак, по крайней мере, до тех пор, когда что-то более или менее прояснится. Вот и сорвался. Пожалуй, он хватил через край. Ладно, зато притихнет на время…

Зазвонил телефон, и Ламберта пронзил страх. Неужели Эрика Фортескью из Первого банка звонит из приемной, сейчас поднимется сюда…

Он схватил трубку, рявкнул, пытаясь скрыть страх:

– Да?

– Ламберт? – Это была его секретарша, Люси. – Я договорилась о переносе заседания.

– Хорошо.

Ламберт положил трубку. Сейчас ему не до заседаний. Он не в состоянии ни с кем разговаривать. Нужно придумать, что делать.

Пойти прямо к Ричарду, объяснить ситуацию и попросить о помощи? Согласится ли Ричард? Сумма задолженности всплыла в сознании Ламберта, его затрясло. Число, которое казалось ничтожным на фоне гигантского состояния, обещанного Филиппе, теперь выглядело несообразно большим. Ламберт зажмурился и попробовал представить себе, как он униженно молит Ричарда о поддержке и молча выслушивает его нравоучения. Тоска-то какая! Сплошной беспросветный кошмар.

Все Ларри Коллинз виноват, подумал вдруг Ламберт, приятель, работавший в банке. Ларри сам предложил ему превысить кредит. На него произвели сильное впечатление слова Ламберта о том, что Филиппа скоро получит миллионы. Он уверял, что высоко ценит такого клиента, что вполне можно обойтись без формальностей и бумажной волокиты. Повысить допустимую сумму перерасхода – не проблема. Не будь Ларри безответственным дебилом, не хлопай ушами его начальство, у Ламберта и не было бы никогда та кого громадного перерасхода, и проблемы просто не возникло бы. Нет, никто не додумался проконтролировать, и перерасход рос как на дрожжах – а потом Ларри уволили. Смылся, голубчик, с него и взятки гладки, а он, Ламберт, отдувайся теперь за все.

Что же делать? Если взять с десятимиллионного счета пятьдесят тысяч и сунуть банковским деятелям, чтобы успокоились, то придется найти способ возместить эту сумму Ричарду до конца года. Просто так оставить нельзя, Ричард обязательно заметит недостачу. Нужно снова превысить кредит – а кто ему теперь позволит, Ларри-то в банке больше не работает! Тем более нет никаких гарантий, что Филиппа деньги получит. Ламберт в отчаянии стиснул кулаки. Хоть какое-нибудь доказательство, чтобы убедить очередного дурака подписать ему кредит. Несчастная бумажонка или письмо. Что-нибудь за подписью Ричарда.