Любовь и честь - Рэдклифф

К чести Савард, она не покраснела и не отвела глаз, а немного погодя добавила:

– За исключением Вашей связи с эскортом в Вашингтоне, мы не увидели ничего, что потенциально могло бы быть использовано как средство шантажа.

– Что ж, пока мы вынуждены признать, что зашли в тупик, – ровно ответила Кэмерон. – Если появится что-то, что приведет ко мне, мы это рассмотрим.

– Да, мэм.

Кэм повернулась к Фелиции и Маку. Тот явно был расстроен.

– Я надеялся, что смогу добиться большего. Я отследил путь фотографии, на которой Вы с Блэр, и выяснил имя фотографа. Эрик Митчелл, внештатный репортер из Чикаго.

– Это имя кому-нибудь что-нибудь говорит? – обратилась Кэмерон к присутствующим. Все отрицательно покачали головами. Она кивнула. – Продолжайте, Мак.

Он провел рукой по своим светлым волосам и выдохнул.

– Мне жаль, но от него я не смог ничего узнать. Я говорил с ним час назад, и он не сломался. Не думаю, что он сдал бы своего информатора, даже если бы перед ним был президент Пауэлл и требовал это сделать. Он утверждает, что информация поступила по электронной почте от неизвестного адресата.

– Я займусь этим, коммандер, – спокойно сказала Дэвис. – Взломать сервер редакции для меня не составит труда.

Кэмерон подняла бровь, но от комментария удержалась.

– Мак, как Вы думаете, есть ли смысл в повторной встрече с ним?

Мак покачал головой.

– Поверьте мне, коммандер, я вылетел бы туда сегодня же, если бы считал, что нам это чем-то поможет. Он не собирается давать нам информацию.

– Понятно, – со вздохом сказала Кэмерон, – кто-нибудь в его окружении?

– Ничего особенного, но я еще не слишком тщательно все просмотрел. Просто узнал его имя перед встречей.

– Копайте глубже. Должна быть причина, по которой связались именно с ним. Выясните, почему.

– Понял.

Наконец Кэмерон посмотрела на Фелицию.

– Как идут дела у Вас?

Скрестив изящные лодыжки, Фелиция Дэвис слегка наклонилась вперед, ее руки непринужденно лежали на коленях. В ней удивительным образом сочетались спокойствие и энергия.

– Я еще только начала, но могу сказать, что обнаружила активный обмен электронной почтой с вложенными файлами между адресами, принадлежащими ФБР, и некоторыми офисами на Капитолийском холме.

– А подробнее? – спросила Кэмерон, ее глаза загорелись.

Это то, что нам нужно.

– Пока не могу. Я даже не сочла бы такой трафик необычным, если бы все сообщения не были зашифрованы, в том числе и прикрепленные файлы. Мне может потребоваться некоторое время для точного определения источника. Но в конечном итоге я смогу выяснить не только то, кто этим занимается, но и что именно пересылают.

– Прекрасно, посмотрите, приходит ли что-нибудь с этих адресов электронной почты кому-либо в Министерстве юстиции или финансов.

– Коммандер, это означает, что придется разбираться с огромным количеством сообщений, – отметила Фелиция. – Это самый распространенный способ законного внутреннего и межведомственного ведения дел.

– Я понимаю. Но нам необходимо выяснить, – немного расстроено сказала Кэмерон, – кто координирует эту операцию. Этот человек располагает всей информацией. Нам нужно его имя.

Она встала, а за ней и все остальные.

– Я весь день буду в Командном центре. Если узнаете что-то важное, немедленно известите меня. Необходимо, чтобы каждый из вас находился в прямом доступе и в любое время мог явиться сюда в случае возникновения непредвиденных обстоятельств.

Все кивнули, собрали бумаги и направились к двери. Когда Блэр закрыла дверь за небольшой группой своих сторонников, она повернулась к Кэмерон и сказала:

– Ну и что ты думаешь?

Кэмерон облокотилась на спинку дивана, скрестив руки на груди.

– Я считаю, Дэвис нащупала что-то важное. Должна быть связь с Капитолийским холмом. Не думаю, что бюро способно проводить подобные операции самостоятельно, даже если здесь присутствует скрытый намек на методы времен Гувера[40]. Она энергично потерла лицо руками и вздохнула.

– Что еще?

– Карлайл звонил три раза, начиная с восьми утра.

В груди Блэр похолодело.

– Чего он хотел?

– Не знаю, – мрачно ответила Кэмерон, – я не стала отвечать.

– Как думаешь, чего он хочет?

– Известить меня о моем временном отстранении.

Блэр направилась к телефону.

– Я звоню Люсинде.

– Блэр, нет, – мягко сказала Кэмерон, – это не твоя битва.

Блэр замерла и с каменным выражением лица посмотрела на Кэмерон.

– Прошу прощения?

– Это между Карлайлом и мной. И тем, кто, возможно, вынуждает его на этот шаг. – Кэмерон протянула руки к Блэр. – Иди ко мне.

После секундного колебания Блэр прошла по комнате, втиснулась между коленей Кэмерон, обняла ее за плечи и нежно погладила по голове.

– Не закрывайся от меня.

– Не буду, – пообещала Кэмерон, обнимая ее за талию, – только давай подождем, прежде чем выдвинем тяжелую артиллерию.

Блэр рассмеялась.

– Люсинда захотела бы узнать, как ты ее назвала.

– Раз уж ты упомянула о грозном начальнике штаба, – произнесла Кэмерон, – как ты решила поступить с заявлением в прессу о нас?

– Если меня спросят, я не буду отрицать.

– Хорошо, – тихо сказала Кэмерон, целуя ее в лоб. – Это хорошая идея.

Блэр внимательно смотрела в глаза Кэмерон, пытаясь найти признаки беспокойства.

– Ты уверена, что все будет в порядке, если я поступлю так? Ты рискуешь оказаться в центре внимания, это точно будет скандал века, и на тебя падет основной удар. Кто-то обязательно скажет, что ты воспользовалась служебным положением, или же поставит под сомнение твой профессионализм.

Кэмерон коснулась большим пальцем уголка губ Блэр и улыбнулась, когда та поцеловала палец.

– Не волнуйся за меня, все будет хорошо. Я люблю тебя.

Каждый раз эти слова проникали в душу Блэр. Улыбнувшись, она прижалась ближе и дотронулась губами до шеи Кэм, а потом прислонилась щекой к ее плечу.

– Знаешь, я могу засвидетельствовать, что твой профессионализм по-прежнему на высоком уровне.

– Приятно это знать, – тихо сказала Кэмерон.