Констанция. Книга вторая - Жюльетта Бенцони

Она никак не могла спокойно держать его в руках: то перебрасывала с плеча на плечо, то принималась крутить его, словноволчок.

И Анри радовало это. Значит, она волнуется, значит он ей небезразличен.

Но лицо женщины стало холодным и отстраненным.

— Вы чем-то озабочены, мадам?

— Мне кажется, вы слишком назойливы, виконт.

— Я уже второй день наблюдаю за вами и мне кажется, вы немного скучаете. Где ваш муж, мадам?

— Мой муж? — переспросила женщина.

— Подождите, я сейчас угадаю. Он, наверное, живет в Риме?

Улыбка скользнула по губам Мадлен.

— Да нет, он живет в Париже, совсем недалеко отсюда.

— А кто он, позволено будет узнать?

— Он окружной прокурор, — не без гордости добавила Мадлен. Ей приходилось говорить довольно громко, ведь между ней и Анри пролегло расстояние шагов в восемь. И чтобы лучше слышать собеседника и самой не напрягаться, Мадлен спустилась почти к самой воде.

Анри качнул лодку и небольшие волны побежали к самым ногам женщины. Та испуганно отступила назад.

— Вы боитесь промочить ноги? Тогда идите в лодку.

— Нет, — покачала головой Мадлен.

— Так вы здесь без мужа? — улыбнулся виконт.

— А что это меняет?

— В общем-то, это решает многое.

— Не понимаю вас.

— Вы любите его? — внезапно спросил Анри. И Мадлен поняла, если она сразу же не придумала в ответ шутку, то придется сказатьправду.

— Да, — с усилием проговорила мадам Ламартин, — я люблю своего мужа.

— Очень?

— Да, я люблю его безумно.

— А он вас любит?

— Конечно, виконт, еще сильнее чем я его.

— Тогда почему же вы не вместе?

— О, вы очень любопытны, но я объясню вам и это. Он посчитал, что несколько летних месяцев мне лучше провести в провинции, где нет молодых людей, которые пристают к чужим женам.

— Он поступил абсолютно правильно, — Анри состроил серьезное выражение лица так, словно бы и впрямь оправдывал поступок окружного прокурора Ламартина.

— Конечно же правильно, — сказала Мадлен.

— Да, вам, мадам, представляется великолепный случай и спешите не упустить его.

— Случай? — не поняв, переспросила Мадлен.

— Ну да, ведь вы великолепная женщина.

— Нет, вы ошибаетесь, виконт, для вас я просто мадам Ламартин, жена окружного прокурора.

— Нет, мадам, вы необычная женщина.

— Почему, виконт, вы так говорите? — забеспокоилась мадам Ламартин.

Ей становилось не по себе, слишком уж навязчив был этот молодой человек и слишком уж красив. Она не хотела — и в то же время не могла не смотреть на его открытое лицо, развевающиеся на ветру волосы. Расстегнутая почти до пояса рубашка надувалась ветром. Анри стоял, поставив одну ногу на сиденье и опирался на шест, неглубоко вошедший в воду.

— Вы странная женщина, не только великолепная.

— А в чем моя странность?

— Ну как же, мадам Ламартин, вы любите мужа, которого нет рядом.

— А разве любовь зависит от того, рядом любимый человек или нет?

И тут мадам Ламартин сообразила: лучше перейти в наступление и тогда, возможно, спеси у виконта немного поубавится.

— Вы так охотно, виконт, рассуждаете о любви, что я хотела бы спросить вас: а вы сами любите кого-нибудь?

— Нет, — тут же ответил виконт и опустил голову, словно смутившись, а затем резко вскинул ее, — да, я люблю.

— Она здесь? — спросила Мадлен.

— Да.

— А кто она?

— Попробуйте угадать.

— Я перебираю в уме всех гостей, но никто не подходит на роль вашей возлюбленной.

— Нет, она здесь, — улыбнулся виконт.

— Ну тогда я в растерянности.

— Не буду вас больше мучить, — грустно сказал виконт, — это вы, я люблю вас.

Жак, которому хотелось получше рассмотреть эту сцену, выбрался из кустов и не таясь, подошел к самой воде. Чтобы лучше видеть, он присел на корточки, ведь ветви прибрежной ивы спускались до самой воды.

— Что же там у них происходит? — шептал Жак. — Наверное, она уже признается ему в любви.

Но присмотревшись, Жак увидел на губах женщины злую улыбку.

— Нет, еще не время, но скоро и она сломается, господин мастер до этих дел.

Мадлен прищурилась, как бы пытаясь получше рассмотреть Анри. Она не знала, что и ответить, так просто он сказал о своей любви. Сердце женщины дрогнуло, она не знала, разыгрывает ее виконт или говорит правду. Поэтому Мадлен медлила с ответом. Зонтик бешено крутился в ее руках. Наконец, она произнесла:

— Вам не стоило говорить этого, виконт.

А тот умело изображал растерянность и волнение.

— Вы испугались моей любви, мадам?

— Нет, вы всего лишь не должны были говорить об этом. Одно дело чувствовать, другое дело признаваться в любви замужней женщине.

— Так значит, вы не любите меня, — грустно сказал виконт и тут же улыбнулся.

Мадлен Ламартин решила обратить все в шутку.

— Конечно нет, — покачала она головой. — Вы слишком навязчивы, виконт, для того, чтобы я могла любить вас.

— Так значит не любите? — переспросил Анри.

— Нет, нисколько, — и женщина, почувствовав себя победительницей, гордо вскинула голову, ей интересно было, что же сейчас скажет Анри.

А тот стоял молча, взявшись двумя руками за шест, и с тоской в глазах смотрел на Мадлен.

— Вы что, онемели, виконт?

Тот, ни слова не говоря, разжал руки и медленно качнувшись, упал в воду. Он даже не сделал ни малейшей попытки задержать свое падение. По всему было видно, что виконт решил покончить с собой из-за того, что его не любит Мадлен Ламартин.

Женщина вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой. Она смотрела на расходящиеся по поверхности пруда круги, на разбитые падением Анри островки ряски, на лягушек, испуганно прыгающих с берега в воду. Круги разошлись, ряска собралась вновь цельным ковром, а Анри все не появлялся. Лодка медленно покачивалась, только ее владелец исчез под водой. Шест, воткнутый им, торчал, возвышаясь над водой.

— Пожалуйста, не делайте этого! — взмолилась Мадлен, словно Анри мог услышать ее из — под воды. — Эй, виконт, выныривайте сейчас же! Что вы там надумали?