Мадам, вы будете говорить? - Мэри Стюарт

– Да. Она подозревала, что он совершил это ужасное убийство и оно терзало его. О, – сказал Дэвид с широким жестом, – она щадила меня как могла. Она сказала, что последнее время он вел себя все чуднее и чуднее и что он, наверное, убил дядю Тони и ударил меня – в момент затмения, провала памяти. Она предписала это… есть такое слово?

– Приписала.

– Она приписала это его ужасным испытаниям на войне. Почему вы смеетесь?

– В этом есть своя ирония, – ответила я, – но это не имеет значения.

– Ну, – продолжил Дэвид, – такова была ее история. Он был болен, опасен, потому она удалила меня из беспокойной зоны.

– Ты ей поверил?

– Нет. Я знал, что он не сумасшедший, что он не убивал дядю Тони и что ударил меня точно не он. Я был уверен, что он не собирался разбивать машину и совершать самоубийство, потому что, выйдя из здания суда, он позвонил мне из Лондона и сказал, что едет прямо в Дипинг.

– Ты ей это сообщил?

– Нет. Не могу объяснить, миссис Селборн, но я начал все сильнее чувствовать, что мне следует держать свои мысли при себе. Было что-то такое… ну, что-то странное и неправильное во всем этом деле. То, что она говорила, как иногда на меня смотрела… и то, что она увезла меня с собой, хотя я точно знал, что она меня не любит… О! Многое казалось странным. И теперь все эти разговоры о папе: я уверен, она тоже не думала, что он сошел с ума. И, конечно, ничто не могло извинить ее ложь о его смерти. – Он замолчал.

– Почему же ты не написал отцу?

– Я в первую очередь об этом подумал. Но тут была загвоздка, миссис Селборн. В квартире внизу жили два парня – она сказала, ее кузены, – и они все время проводили с нами. У меня не было ни одной минуты для себя. Я не мог написать письмо без их ведома, и они прочли бы его. Более того, она хотела, чтобы я написал отцу, и это заставило меня задуматься.

– Она хотела, чтобы ты попросил его приехать и встретиться с тобой?

– Точно. – Его голос был приятным эхом голоса Ричарда. – Она сказала, что не может позволить мне вернуться в Англию, пока не увидит, в каком он состоянии, и предложила написать и пригласить его во Францию. Но она прочла бы письмо; мне не удалось бы рассказать ему о положении дел и спросить, что на самом деле с ним случилось. Она снова и снова возвращалась к письму с приглашением от меня, и это было так странно, что я заподозрил неладное и отказался. Я притворился, что поверил ее рассказу о его сумасшествии и боюсь встречаться с ним. – Он издал сухой смешок. – Черт! Она была в ярости, попав в собственную ловушку. Так можно сказать?

– Скорее, подорвавшись на собственной мине. Оставим это. Я поняла. Ты знаешь, в конце концов она написала ему сама.

Он бросил на меня еще один взгляд:

– Да, я знаю. Я позвонил ему однажды вечером.

– Ты звонил? Но…

– Его не было дома. Я… я был очень разочарован. Мне удалось вечером пробраться вниз и позвонить из квартиры кузенов, пока они были с ней. Ответила миссис Хатчинз. Она сказала, что этим утром папа получил письмо с парижским штемпелем и немедленно уехал. Я спросил, как он, и она сказала, что с ним все в порядке, но он ужасно волнуется, и вообще он только что из больницы… Кузены застукали меня по пути наверх от телефона. Я придумал какую-то ложь, но они не поверили, и после этого случая мне уже не удавалось улизнуть одному. На следующее утро мы все отправились в Лион, а потом сюда, на юг. Я ломал над этим голову, пока не решил, что они хотят заманить папу сюда вместо Парижа. И мог только предполагать, что это все, как-то связано с убийством и они замышляют недоброе.

– Ловушка, – сказала я, – с тобой в качестве приманки.

– Точно, – согласился он. – Поэтому я не собирался связываться с папой, чтобы не завлечь его сюда. Сначала я хотел убедиться, что это бесполезно. Как ни странно, в Монтелимаре кузены нас покинули, а когда мы приехали в Авиньон, она разрешила мне гулять одному…

– Нет, ты был не один, – сказала я, вспоминая Пауля Вери. – На пост заступил другой. Тебя все время сопровождали.

– В самом деле? Значит, я был прав, бежав из Нима?

– Скорее всего.

Он медленно заговорил, неосознанно, как эхо, отражая недоумение своего отца:

– Это ужасно, не знать, что делать… не знать, враги вокруг тебя или просто обычные люди. Словно все,—он содрогнулся, – перевернулось с ног на голову. Он снова вздрогнул.

– Теперь все кончилось, – заявила я твердо. – Если тебе холодно, залезай под мой жакет снова.

– Да нет, не холодно. Я только хочу знать, что произошло и откуда вы все это узнали. Послушайте, мы действительно должны здесь оставаться, миссис Селборн? Этот транспорт, о котором вы говорили…

– Он уже здесь, – прервала я его, вставая.

Я расслышала шаги человека, карабкающегося на насыпь с той стороны. Дэвид вскочил, слегка испуганный, а Роммель ощетинился.

– Кто?..

Ричард спустился вниз по склону и стоял, залитый лунным светом, глядя на сына. Поколебавшись секунду, он протянул руку.

Промчавшись мимо меня, Дэвид устремился вперед, как стрела в мишень. Руки отца сомкнулись вокруг него, и темные головы соприкоснулись.

Я быстро прошла мимо них, и Марсден протянул сверху руку, помогая мне взобраться на насыпь.

Я взглянула на него вопросительно.

Он покачал головой.

– Никаких признаков, – сказал он тихо.

Мы пошли через деревья по направлению к дороге, где фургон стоял в ожидании, развернутый носом к Марселю.