Ариран - Айская

Она представила, как Бэк врывается к Чховену и её передернуло.

«Он же дров наломает! Чховен, явно он только и ждет, чтобы Бэк сорвался. Один неверный шаг, один удар — и прощай карьера, здравствуй скандал на все первые полосы. И всё из-за меня».

Лика снова вскочила, забыв про больную ногу, и тут же шикнула от боли.

— Хани! — крикнула она. — Передай своему боссу по рации, или что там у вас, голубиная почта? Передай: если он вернется с разбитыми костяшками или, не дай бог, в наручниках — я замуж за первого встречного выйду! Назло! Так ему и скажи!

Лика поняла, что лобовая атака на Хана — это всё равно что пытаться прошибить лбом Великую Китайскую стену. Нужно было действовать тоньше. Она подошла к окну и выглянув вниз, почувствовала, как желудок сделал сальто назад.

«Так, ладно, — пробормотала она, вцепившись в подоконник. — Это тебе не второй этаж в универе, где можно было прогуляться по карнизу. Это, мать его, шестой этаж элитной клиники в Сеуле. Если «птичка» сейчас решит полетать, то вместо штаба Чховена я попаду прямиком в отдел новостей под заголовком «Русская каскадерша-неудачница украсила собой асфальт».

Она смерила взглядом расстояние до земли и поморщилась.

«Нет, прыгать с такой высоты с такой «балалайкой» вместо ноги я приземлюсь с грацией мешка картошки. Нет, Лика, суицид в планы на сегодня не входил».

Она отошла от окна, лихорадочно соображая. Нужен был план «Б». План, где задействованы хитрость, коварство и актерское мастерство, достойное «Оскара».

Лика вернулась к кровати, растрепала волосы, чтобы выглядеть максимально жалко, и сползла на пол, привалившись спиной к тумбочке. Она опрокинула стакан с водой, чтобы создать эффектный шум, и издала стон, в котором смешались боль, отчаяние и легкая примесь «я сейчас умру, и это будет на твоей совести».

— Хани... — прохрипела она, царапая ногтями пол. — Хани... помоги... задыхаюсь...

За дверью послышалась мгновенная заминка. Хани был профессионалом, но он был мужчиной, а против женской драмы у них у всех в прошивке стоял баг.

— Госпожа, что случилось? — голос охранника за дверью дрогнул.

— Сердце... — выдавила она, закатывая глаза так, что остались одни белки. — Таблетки... в сумке... на полу... Хани, пожалуйста... я не вижу... темно...

— Я вызову врача!

— Нет! — вскрикнула она, добавив в голос побольше драматизма. — Врач далеко... а мне... сердце... Хани, пожалуйста, помоги дотянуться до ингалятора в сумке... она на полу...

Дверь распахнулась. Мужчина влетел в палату, его лицо выражало крайнюю степень ужаса. Он бросился к ней, забыв обо всем на свете.

Как только он склонился над ней, Лика, которая секунду назад «отдавала концы», она резко схватила его за галстук и дернула вниз, лишая равновесия. Пока огромный детина пытался понять, почему «умирающая» обладает хваткой бультерьера, Лика, используя его плечо как опору, другой рукой схватила со стола тяжелый графин с водой и... нет, не ударила его (она всё-таки не хотела его убивать), а просто выплеснула ледяную воду ему прямо за шиворот.

— Сюрприз, железный человек! — выкрикнула она.

Пока мужчина в шоке отряхивался и пытался осознать, что произошло, Лика, подпрыгивая на одной ноге и опираясь на всё, что попадалось под руку, рванула к двери. Но она знала: через главный коридор не уйти — там наверняка есть еще люди.

— Прости, Хани! — крикнула она через плечо. — Купи себе галстук на резинке, так безопаснее для здоровья!

«В каждой приличной дораме в палатах есть дверь в санузел, а оттуда — в технический коридор!» — пронеслось у неё в голове.

Она ввалилась в ванную комнату, заперла дверь на щеколду и огляделась. Окно! Небольшое, но вполне проходимое для её комплекции.

«Так, Лика, ты дочь своего отца или нет? Нога — это просто деталь, которая временно барахлит, — подбадривала она себя, карабкаясь на раковину. — Если Бэк сейчас разносит штаб Чховена, я должна быть там, чтобы либо подавать ему патроны, либо оттаскивать его от этого трупа!»

Она открыла створку. Снаружи была пожарная лестница. Прохладный утренний воздух ударил в лицо, приводя в чувство.

«Ну с пожарными лестницами я уже знакома, — усмехнулась Лика. — спущусь на этаж ниже и выйду, как все нормальные люди через центральный вход».

— Госпожа Лика! Откройте немедленно! — Хани уже вовсю барабанил в дверь ванной. — Это не смешно! Господин Бэк меня живьем закопает в фундамент своего нового офиса!

— Скажи ему, что я пошла за кофе! — крикнула она в ответ с сарказмом, перекидывая здоровую ногу через подоконник. — И передай, что фундамент ему понадобится для собственного памятника, если он не перестанет строить из себя Отелло!

В голове пульсировала только одна мысль:

«Бэк, только не натвори глупостей в штабе. Я уже иду тебя спасать... или добивать, тут как пойдет».

Лика вывалилась из дверей черного хода, жадно глотая холодный утренний воздух. Боль в ноге была острой, как раскаленное шило, но адреналин гнал её вперед. Она уже видела впереди спасительный выезд с парковки, когда из тени массивной колонны отделился силуэт.

— Побег из Шоушенка в корейском стиле? — Киян медленно вышел на свет, и Лика замерла.

Она лихорадочно огляделась: пустые ряды машин, бетонные стены и мертвенно-бледный свет люминесцентных ламп. Ни души. Как назло, даже сонный охранник куда-то испарился.

— Киян, не подходи! — выкрикнула она, выставляя перед собой руки. — Бэк уже идет сюда, он буквально за дверью! Если ты сейчас не свалишь на своем пафосном корыте, он из тебя отбивную сделает!

— Бэк? — Киян издал короткий, лающий смешок, делая шаг к ней. — Твой рыцарь сейчас занят тем, чтобы набить морду моему отцу. А я здесь, чтобы забрать долг.

Лика начала пятиться, ее сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.

— Какой еще долг? Я тебе ничего не должна!

— Ты опозорила меня! — внезапно взревел он, и эхо его голоса ударилось о своды парковки. — Весь Сеул видел, как ты, какая-то девчонка из России, обошла меня на тех гонках! Ты растоптала мою репутацию ради своей минутной славы!

— Ты не в себе! Это были честные гонки, Киян! Умей проигрывать, — Лика попыталась развернуться, чтобы побежать, но поврежденная нога подвела её. Она неловко дернулась, острая боль прошила лодыжку, и она едва не рухнула на асфальт.

— Честная гонки? — Киян рассмеялся страшным, сухим смехом и