Наследник для шейха - Анна Гур

Что — то совсем не так…

Чувствую это. Нюх. Интуиция. Инстинкт …

Все во мне противится в то время, как внутри лава полыхает, а при взгляде на… жену ничего не щелкает…

— Здравствуй…

Выговариваю спокойно, прищуриваюсь, внимательно изучая лицо своей супруги.

В глазах паника, страх, реснички трепещут, но… не то… не то!

— Здравствуй…

Отвечает тихо и глаза опускает, вижу, как вся сжимается, будто ожидает от меня удара. Запуганная какая-то… хотя и в прошлый раз моя жена меня боялась, но…

— Ты поменяла духи?

Задаю неожиданно для себя вопрос. Не знаю, что во мне играет. Инстинкты. Скорее всего они. Те самые, которые в самый сложный момент не раз жизнь спасали.

— Я… д-да… это… розовое масло… мне подарила шейха Мозина…

Отвечает запинаясь. И опять страх в каждой букве, в интонациях. Я ощущаю, как девушку начинает бить крупная дрожь, ощущаю ее животный страх будто на кончике языка, но если в прошлый раз меня вело от этого страха, желание поднималось, то сейчас…

Я не понимаю. Я хотел Джамилю. Я жаждал ее… и сейчас от одной мысли о своей жене меня накрывает, но… не от той, которая стоит передо мной и трясется подобно осиновому листу.

— Я понял, — отвечаю коротко и вновь смотрю в лицо Джамили.

Мне кажется, или у нее глаза другие? То есть те же… но выражение… выражение…

Вновь что-то щелкает. Мысли в голове летят на скоростях, и я лишь инстинкты свои слушаю, которые вопят кое о чем.

— Я хочу пройтись. Составишь мне компанию?

Вопрос задаю, а сам уже руку протягиваю и беру свою жену за холодную ладонь.

Не торкает. Если при прошлом прикосновении у меня кожа буквально горела. То сейчас я становлюсь спокойным подобно удаву.

Удаву, который выслеживает жертву, которую придушит в смертельных объятиях.

Моя жена отвечает что-то невнятное, пытается улыбнуться, а я… вместо того, чтобы утолить голод, который сжимает меня изнутри веду женщину на прогулку.

Хотя… на “погулять” это мало похоже…

У меня в голове уже обрисовывается кое-что. Очень опасное. И я уже предвкушаю то, что последует следом…

Потому что интуиция вопит. Чувства кричат, а разум… разум уже сопоставляет факты. Чтобы понять то, что происходит прямо сейчас…

— Что-то случилось, мой господин?

Слышу писк женщины, чью руку я сжимаю в стальной хватке.

— Нет. У меня нет, а у тебя? Есть что-то о чем ты хочешь мне поведать, жена? Останавливаюсь и задаю вопрос, разворачиваюсь так, чтобы лицо видеть. Такое красивое, точеное, с острым носиком… только вот глаза… выражение… царапает…

Не просто царапает… полосует…

— Н-е-т, — отвечает заторможенно, заикаясь и дрожит в ней все…

И в прошлый раз такая реакция меня с ума свела, заставила голову потерять от такой нежной девочки, а здесь… хочу шею свернуть… потому что…

Вновь наклоняюсь и делаю глубокий вдох, чуть не кривлюсь. Не пахнет цветами, аромат другой… мой внутренний зверь реагирует… при этом выпускает когти и отращивает клыки, чтобы впиться в свою жертву и драть на смерть, потому что…

— Хорошо.

Отвечаю медленно. Прищуриваюсь. Принимая во внимание сказанное, а затем даю команду:

— Багира. Аршай!

И в следующую секунду из кустов выпрыгивает моя кошка, женщина рядом со мной вскрикивает и в ужасе смотрит на мою черную хищницу, которая опускает голову и начинает утробно рычать…

Багира оскаливает огромные клыки и принюхивается. Явно не принимая запаха незнакомки, а я разворачиваю ту, которая выдает себя за мою жену и выговариваю жестко:

— Где. Моя. Жена?!

Глава 27

Мелина

Пока летит самолет я думаю о многом… я боюсь летать. До жути боюсь. Цепенею от ужаса и предпочитаю спать.

Особенно, когда билеты в такой шикарный салон, когда стюардесса сервирует перед тобой стол, где хрустальные бокалы и чуть ли не серебряные вилки и ножи…

Другая я их прошлой жизни открыв рот бы наблюдала за всем этим, а еще и пофоткала, чтобы подружкам с курса показать, как путешествуют богатые и знаменитые.

Та Мел… Жизнерадостная и веселая девчонка, которая жила своими мечтами и надеждами… я, когда в иллюминатор смотрю… я ее не узнаю.

В блеклом стекле мое отражение и я… другая… уголки глаз опущены, кожа бледная — бледная, а в глазах тоска.

— Я поступила правильно, — проговариваю едва слышно и сжимаю кулачки.

— Что? Доча?

Рядом на кресле спит мама и сквозь сон возможно что-то слышит, а может и реагирует на мое движение.

— Ничего, мамуль, спи…

Отвечаю и натягиваю на губы дежурную улыбку, которую мама не видит, так как тоже спит…

Вообще в этом салоне самолета свет приглушен и тихо, нет ажиотажа и беготни, которая всегда присутствует в экономе.

Тут как-то спокойно, все направлено на то, чтобы во время полета человек расслабился и отдохнул.

Так странно… так чертовски странно и непривычно…

Я специально думаю о подобных мелочах, чтобы не возвращаться в мыслях к мужчине, который сжимал меня в своих руках.

Не хочу о нем думать!

Но… его лицо как на фотографии все время всплывает, стоит мне глаза закрыть. Я помню его. Каждую черточку с фотографической точностью.

Аяз аль Макадум…

Я должна забыть его. Вычеркнуть из памяти и больше никогда не вспоминать, иначе просто с ума сойду…

Потому что я уже страдаю по нему, скучаю.

Глупая идиотка. Он муж твоей сестры. И на этом все. Если бы я не пошла на этот шаг — мы бы сейчас с мамой не в салоне бизнес-класса сидели, а возможно не существовали бы больше.

Восток — жесток. И правила там свои. Обычаи. Традиции. Мне ли не знать этого?!

Но все же он имеет свой шарм и красоту, он манит… и меня манит мужчиной, который не для меня…

Что было… То было…

Выговариваю зло и надеваю повязку на глаза, чтобы уснуть в полной тишине и темноте. И все-таки мне удается уснуть…

И сон снится такой странный и чувственный… Я Аяза вижу… в пустыне… между песчаных дюн… он идет в своей белой кондуре и солнце мне глаза слепит, но в какой-то миг я подмечаю детали, когда та… другая я из сна бежит на встречу к мужчине…

Неожиданно в его руках возникает серебристый изогнутый клинок с россыпью драгоценных камней на рукоятке.

Безумно красивое оружие и просто ужасающее в своей безжалостности… чувствую, что этот клинок настолько острый, что может тонкий волосок надвое порезать…

Этот мужчина… Он завораживает…