Новый босс - Алайна Салах

Хмм. Иван да Дарья. Это вряд ли.

Как я и предполагала, мамин мозг впадает в очередную избирательную амнезию, забывая предыдущий разговор и переключаясь на мою беременность. Ирину Сорокину интересует все: от продолжительности моего сна до количества белка в рационе. Я охотно с ней этим делюсь, и с тайной радостью отмечая, что впервые за долгое время наш разговор и правда напоминает разговор матери и дочери.

Я не тешу себя надеждой, что мама изменится, просто потому, что в ее возрасте уже поздно меняться, но от того, что я сбросила с души многолетний груз, становится легче.

Глава 42

Слава

В последний раз окидываю взглядом свою комнату и вздыхаю. Знаю, что еще не раз вернусь сюда, но на глаза все равно наворачиваются слезы. Чертова сентиментальность.

— Прощаешься с детством, матрешка? — с участливой улыбкой осведомляется Гас, глядя на меня сверху. — Если тебя совсем ностальгия замучает, спроектируем такую же розовую норку у нас дома. Правда, о постере писклявого из Maroon 5 можешь забыть.

— Еще чего, Малфой. Приготовься раскошелиться на элитный ремонт и дизайнера. Это ж я до поры до времени скромничала. А как только ты произнесешь финальное «Согласен» — начну сосать из тебя доллары почище пылесоса Dyson.

Широко ухмыляясь, Гася обнимает мою исчезающую талию:

— Ну так у меня еще есть время сбежать, матрешка.

Скептически поднимаю брови и фыркаю:

— Да тебя за уши от меня не оттащить, Малфой.

— Дети, мы опоздаем в аэропорт. — объявляет материализовавшаяся за нашими спинами мама. — А ты еще к отцу собиралась заехать, Славка.

С тех пор как я сообщила, что у нас будет ребенок, мама снова воспылала к Гасу страстной любовью и даже несколько раз называла «сынок». Судя по перекошенному лицу, Малфою это совсем не по душе, но он старательно терпит.

— А папа Карло сам не мог приехать к аэропорт? — играет желваками Гас, когда такси останавливается возле отцовского офиса.

— Да у него же всегда работа на первом месте, — язвительно подает голос мама с переднего сидения. — Что ему родная дочь.

— Мам, хватит! У отца важная встреча с поставщиками.

Конечно, мне очень обидно, что отец так и не нашел время проводить меня в аэропорт — все-таки не на неделю прощаемся. Но маме и Гасу я, конечно, об этом не скажу. Все моя фанатичная любовь к нему, желающая оправдать каждый неприглядный поступок.

Гас выходит за мной следом, аккуратно прикрывая пассажирскую дверь

— Я пойду с тобой.

Мой защитник. Хочет быть рядом на случай, если злой демон Игорь обидит напичканную гормонами невестушку.

Гас заводит меня на ресепшен, заботливо придерживая за локоть словно упившуюся вдрызг малолетку,

— Станислава… Слава Игоревна! — верещит толстушка Света, подпрыгивая в кресле. — Слышала, вы сегодня уезжаете.

— Уезжаю, Свет. — достаю из сумки пакетик с ее любимыми раковыми шейками и кладу на стойку. — А это чтобы ты форму не растеряла. Папа у себя?

Секретарша энергично кивает головой и незаметно утягивает калорийный презент под стойку. Не дожидаясь, пока она предупредит шефа о визите именитых гостей, толкаю дверь отцовского кабинета.

— Заехала папку обнять перед отъездом, Жданова? — интересуется отец, не удосужившись оторвать взгляд от монитора.

Озлобленное рычание Гаса вибрирует у меня в затылке, и я коротко сжимаю его руку, призывая успокоиться.

— Если горы ноги отказали, то что же мне остается делать, папуль.

— Я же говорил, что не могу сегодня никак. — примирительно ворчит демон Игорь, поднимаясь с кресла. — С барыгами немецкими не встречусь — капут сделке. Я их на такой дисконт дожал, что любой жиденок обзавидуется.

Все-таки отец страшный националист. Как вообще с ним европейцы дела имеют?

Натягиваю на лицо улыбку и бодро начинаю прощаться:

— Ты давай береги себя, пап. Увидимся, наверное, не скоро. Кстати, мы с Гасом решили тихую свадьбу на островах сыграть. Надеюсь, ты не обидишься, что остался без танца отца с дочерью.

Это решение мы приняли буквально вчера, и сегодня я деликатно сообщил о нем маме. По лицу было видно, что она всеми фибрами своей сорокинской души такую идею не одобряет, однако, возмущаться не стала. Может быть, я все же недооценила степень ее восприимчивости к моим увещеваниям. Конечно, я чувствую укол совести за то, что лишаю самых близких людей традиционного свадебного застолья, но напоминаю себе, что главное то, как хочу прожить этот день я сама.

— С чего я должен обижаться? — хмыкает отец. — Правильно сделали, что балаган отменили. Уже столько лет прошло, а у меня до сих пор челюсть клинит, от того как я с мамашей твоей каравай свадебный кусал. Теща, старая кляча, не иначе зубов меня лишить хотела.

Переводит взгляд на часы и снова принимает вид суровой акулы полиграфического бизнеса.

— Ладно, Жданова. Потрындели и хватит. Работать мне надо. Чувствуешь себя как?

— Нормально.

— Вот и славно. Лопай побольше, чтобы внук мой родился здоровым.

— Может, это девочка будет. — огрызаюсь я.

— Какая еще девочка? — кривится отец. — Первым должен быть пацан, а потом рожай кого хочешь.

— Назло девочку рожу. — по-детски дую губы. — Обнимемся на прощанье, пап?

Шагаю к нему, раскрывая дочерние объятия, но отец проворно уворачивается и прячется за стол:

— Долгие проводы — лишние слезы, Жданова. Давай вот без эти соплей. Хорошего вам полета.

Вот гад. Даже сейчас не мог притвориться нормальным отцом. В носу начинает зудеть, но я гоню от себя гормональную истерию. Не собираюсь я плакать. Много чести.

Разворачиваюсь к двери и тяну за руку Гаса.

— Миссия окончена, Драко, идем.

Лицо Гаса в этот момент — воплощение тихой ярости: вены на висках вздулись, словно он все это время держал на весу двухсот килограммовую штангу, в глазах — желание разорвать.

— Иди с колобком поболтай, матрешка. — чеканит сквозь зубы. — Парой слов с папулей перекинусь.

— Хватит, Малфой. — шиплю, дергая его за рукав. — Не нужно петушиных боев напоследок.

Гас нехотя отрывает взгляд от сидящего в кресле отца и, встречаясь со мной глазами, уже более спокойно повторяет:

— Выйди, Сла-ва. Не волнуйся, я твоего папашу пальцем не трону.

Отец насмешливо фыркает, а я со вздохом плетусь к двери. Кажется, мое беременное нытье действует на Гаса выборочно.

Ни к какой Свете я, разумеется, не иду, а прилипаю в двери, прислушиваясь к малейшему звуку. Но то ли отец хорошо позаботился о шумоизоляции, то ли никто никого и,