Воровка - Тара Кресцент

― Фу, ― говорю я себе под нос. ― Мне очень не нравится быть в центре внимания.

― И ты удивляешься, почему я не посещаю такие мероприятия, ― отвечает Антонио. Он поднимает руку, и перед нами материализуется официант, предлагающий поднос с фужерами шампанского. Антонио берет два и с ухмылкой протягивает один мне. ― Выпей, cara mia. Когда я был здесь в последний раз, очень модный поставщик еды подал нам капельки мясного желе с овощной пеной. Пятнадцать блюд, а я все еще был голоден.

Мои глаза расширяются.

― Ты шутишь?

― Хотелось бы.

Он кладет ладонь мне на поясницу — едва заметный собственнический жест. Мы пробираемся сквозь толпу, прокладывая путь к нашему столику.

Феликс Майер перехватывает нас.

― Лучия, ― говорит он, целуя меня в щеки, как старый друг. ― Как я рад тебя видеть. ― Он протягивает руку Антонио. ― Синьор Моретти, я доктор Феликс Майер, помощник куратора, отвечающий за приобретения.

Улыбка Антонио не достигает его глаз. Он смотрит на протянутую руку Феликса на долю секунды дольше, чем допустимо, а затем пожимает ее.

― Я много о вас слышал.

Феликс слишком увлечен, чтобы расслышать предупреждение в этом предложении.

― Надеюсь, только хорошее. ― Он не ждет, пока мы ответим, прежде чем продолжить. ― Я давно слежу за вашими приобретениями, мистер Моретти. Я ваш большой поклонник. Вы планируете открыть музей, я слышал? Если вы когда-нибудь будете искать кого-то для работы с вами…

― Я спрошу Лучию, ― прерывает его Антонио. ― Разумеется. ― Он отрывисто кивает Феликсу и обнимает меня за талию. ― Пожалуйста, извините нас.

Считайте меня мелочной, но я не могу удержаться от ухмылки, как только Феликс скрывается из виду.

― Это было восхитительно, ― говорю я. ― Ты видел лицо Феликса, когда ты ему отказал? Он был раздавлен. Кстати, о чем это он? Музей?

― У меня много произведений искусства, ― говорит он. Его губы подергиваются. ― Большинство из них приобретены законным путем. Люди автоматически предполагают, что я хочу создать частный музей.

Я смотрю на него.

― А ты?

Он улыбается мне.

― Тебя интересует роль директора, Лучия?

Мой рот открывается.

― Это предложение о работе?

― Если ты этого хочешь. ― Его голос понижается и становится искусительным. ― Только если это не будет мешать нам. Я могу нанять дюжину людей для своего музея, но…

― Но? ― Я перестаю дышать.

Его глаза теплые.

― Есть только один человек, которого я хочу видеть рядом с собой.

― О, ― слабо говорю я. Антонио смотрит на меня, ожидая моего ответа, а я не знаю, что сказать. Я провела годы, защищая себя от любых чувств, но Антонио за несколько коротких недель стал настолько важен для меня, что не могу представить себе жизнь без него.

А теперь, с музеем… Он дал мне прекрасную возможность рассказать ему об Уффици, но я молчу. Боюсь раскачать лодку.

Ведь каждый момент, проведенный вместе, особенный. Горячие беседы за ужином, вечера, проведенные в спорах о том, что мы будем смотреть по телевизору, наше подшучивание по поводу истинного владельца Тициана — я люблю все это. Я не понимала, насколько велика была пустота внутри меня, пока Антонио не заполнил ее.

Я не могу найти слов, чтобы объяснить, как много он для меня значит. Поэтому сжимаю его руку и надеюсь, что он знает, как сильно я его люблю.

И что он простит меня, когда узнает секрет, который я от него скрываю.

Вечер начинается с официального ужина. Струнный квартет играет Вивальди, пока мы едим ужин из пяти блюд. Еда не так плоха, как предсказывал Антонио, но и не особенно сытна. А вот вино, напротив, превосходное. К моменту окончания трапезы я уже навеселе.

― Давай поедим пиццу, когда все закончится, ― шепчу я Антонио под музыку.

Он смеется надо мной.

После ужина доктор Гарцоло проводит для гостей частную экскурсию. Он показывает некоторые из самых ценных экспонатов музея, рассказывает о недавних приобретениях и заканчивает экскурсию выставкой «Иллюстрированные рукописи». Пока остальные гости восхищаются цветными иллюстрациями, Антонио шепчет мне на ухо.

― Мне очень нравится эта выставка. И, между прочим, ты гораздо лучший экскурсовод, чем доктор Гарцоло.

После экскурсии следует живой аукцион и танцы. К этому времени я уже устала от пристальных взглядов и готова отправиться домой.

― Хочешь уехать отсюда? ― спрашиваю я Антонио.

― Боже, да. Я думал, ты никогда не спросишь. Все еще хочешь пиццу?

― Да, пожалуйста.

Он бросает на меня ласковый взгляд и поворачивается к своему телохранителю.

― Карло, ты не знаешь поблизости заведение, которое работает допоздна?

― Через дорогу есть пиццерия, Дон. Я там ел. Там вкусно.

― Отлично. Показывай дорогу.

В пиццерии почти никого нет. Карло заходит проверить помещение, а Саймон остается с нами. Когда Карло подтверждает, что все чисто, мы заходим внутрь. Мы уже собираемся сесть за стол, когда звенит дверной колокольчик, и входит мужчина.

Это тот самый мужчина, которого я видела в аэропорту. Тот, который смотрел на меня.

Я не верю в совпадения.

― Антонио. ― Он что-то слышит в моем голосе, потому что сразу оборачивается.

― Марко, ― говорит он, его голос становится ледяным.

Кажется, что все происходит в замедленной съемке.

Марко поднимает руку. Он держит пистолет. Боже мой, у него в руках пистолет — откуда он взялся? Карло и Симон бросаются к нему, но его палец уже лежит на спусковом крючке, а дуло направлено прямо на меня.

На меня?

И тут Антонио оказывается передо мной, закрывая меня от пули своим телом.

Его отбрасывает назад, он ударяется о стул и