Люби меня - Елена Тодорова

Смотрю на нее с абсолютно ублюдочным выражением лица, лишь бы скрыть, насколько отчаянно пылаю внутри.

Будь передо мной кто-либо другой, я бы поднялся и ушел. Но передо мной не кто-либо. Передо мной ОНА.

В который раз глотаю свою воспаленную гордость и заставляю себя выйти на диалог.

– Дело не в обидах, – выдаю вроде как небрежно. – Я просто не могу понять, почему наши желания не совпадают.

– Это неправда, – бормочет Соня тихо. Вскинув на меня взгляд, почти сразу же его уводит в сторону. Снова за бокал хватается. Отпивает, смотрит и прижигает: – Желания совпадают.

Я не шевелюсь. Никак не реагирую. Только тяжело сглатываю и удерживаю зрительный контакт.

– Ты перечислил деньги… – констатирует как-то растерянно.

И я спешу закрыть повисшие в воздухе вопросы.

– В этом плане все более чем прозрачно. Никакого подвоха. Срок нашего договора истек. Я рассчитался. Две штуки баксов, как изначально договаривались.

– Я не собиралась их брать. Изначально.

– Почему? – напрягаюсь я.

– Потому что помогала не ради этого…

– А ради чего?

Соня усмехается, отпивает из бокала и, сохраняя эту странную улыбку, уводит взгляд. Я снова чувствую себя дураком. Прокручивая браслеты на запястье, очевидно, выдаю свою нервозность. Но мне уже похер. Отлепившись от спинки кресла, подаюсь вперед, пока локти не ложатся на стол.

– Соня? – окликая, нахожу ее ладонь. Сжимаю прохладные пальцы, когда она вбивает в меня свой чрезвычайно уязвимый взгляд. Не могу понять, жарко мне от него становится или все-таки зябко. По телу дрожь летит. И совсем скоро на коже выступает пот. – Объясни мне, – хриплю отрывисто.

– Я согласилась, потому что хотела проводить время с тобой.

Ее откровение не то чтобы выбивает у меня из-под ног почву… Нет, оно просто возносит меня над землей.

И я, глядя Соне прямо в глаза, отражаю:

– Я предложил, потому что хотел проводить время с тобой.

После этого оба замолкаем. Устанавливается тишина, которую, кажется, даже музыка неспособна разрушить. Мы вроде как оба в шоке. Отмирая, вместе тянемся и прикладываемся к вину.

– А как же твои родители? – шепчет Богданова, будто именно они сейчас могут услышать.

– Это второстепенно. Ни с кем другим я бы этот цирк разыгрывать не стал.

– Ясно, – вздыхает Соня, все еще выглядя ошарашенной.

– Поешь что-то, – прошу, когда она допивает вино, прежде чем обновить бокалы.

– Угу, – выдает сдавленно. Пробежав взглядом по столу, замечает: – Я очень голодная.

Я, блядь, тоже.

Особенно мучительным этот голод становится, когда приходится наблюдать, как вкусно Соня ест. Ее сладкие губы двигаются в какой-то завораживающей манере. Иногда мелькает язык, который я так хочу всосать в себя. Но ценнее всего то и дело мелькающее на лице выражение удовольствия.

Сука… Я, наверное, все же извращенец.

– Пусть деньги останутся у тебя. Закроем эту тему, – уговариваю, закидывая в ноющее нутро кусок сочного шашлыка. Будто мне от этого реально может полегчать. – От сегодня мы вроде как свободны, правда? – спрашивая, останавливаю на ней взгляд.

Вопрос с подвохом, признаю. Просто не знаю, как еще подтолкнуть Соню в нужном направлении. Она дожевывает клубнику, которую мгновение назад отправила в рот, и поднимает бокал с таким видом, будто я тост выдал.

– Правда. Свободны, – пригубляет.

Я – за ней.

– Как ощущение? – давлю, настойчиво пытаясь прощупать ее.

Блядь, хотя бы ментально. Если не дается физически.

– Мм-м… – задумавшись, прикрывает глаза. Вздыхает, облизывает губы и, пока меня очередной волной дрожи кроет, нереально чувственно выдает: – Это волнительно. Кровь бурлит. Иголки под кожей. Сердце барахлит. Пульс зашкаливает. И в солнечном сплетении…

Резко распахивая глаза, застает меня врасплох. С трудом подбираю челюсть. Чудо, что слюной закапать не успел.

Блядь… Я хочу ее трахнуть. Срочно. Мне нужно это сделать. Я должен. Иначе не будет мне покоя. Никогда.

– В солнечном сплетении… – повторяет она с выраженным придыханием.

Я суматошно пытаюсь понять, чем обоснована эта эротическая томность. Вроде как напиться с одного бокала не должна была. А если нет… Возбуждена ли она так же, как я?

– В солнечном сплетении…

– Солнышко? – с ухмылкой подсказываю я.

Хотя мне, блядь, конечно, совсем не до смеха. Мышцы сводит, так хочу опрокинуть, на хрен, разделяющий нас стол и наброситься на свою Богданову.

Она же моя? Будет моей. Точно.

В лепешку расшибусь, но без четких сдвигов ее из дома не выпущу.

– Что? – отзывается Соня растерянно.

Я прочищаю горло и откидываюсь на спинку кресла. С трудом дыхание перевожу. Особенно, когда замечаю, что стояк мой видно, блядь, издалека. И это при учете, что перед встречей я подрочил, чтобы якобы выпустить напряжение.

Не пора ли мне обратиться к врачу?

Мать вашу, знать бы еще, к какому именно. Сейчас кажется, что я достоин ярчайших диагнозов от целого ряда специалистов.

– Эти ощущения похожи на то, о чем ты читала в своих книгах? – выпаливаю первое, что зреет в мозгу.

Соня краснеет. Облизывает губы и начинает бегать взглядом, не давая мне зафиксировать зрительный контакт.

– Мм-м… Ну да, – признает, наконец.

И я застываю.

Снова приходится давить свои порочные желания. Впрочем, долго я им сопротивляться неспособен.

– Тогда… – сиплю, чувствуя, как этот хрип продирает не только горло, но и всю грудь, оставляя после себя ощутимое жжение. – Это точно не свобода, Соня.

Она так бурно вздыхает, что я могу наблюдать, как вздымаются и опускаются ее охуенные сиськи. Два слоя ткани – топ и лифчик от бикини, который она надела под низ – не могут скрыть то, как затвердели ее соски.

– А что же? – шепчет рвано.

– Пойдем в бассейн – покажу, – задвигаю самоуверенно в очередной надежде, что она дозрела и не станет ломаться.

Соня резко выпрямляется и напряженно застывает. Всем своим видом показывает, что мне при всех раскладах новый облом светит.

– Саша…

И тогда я иду на еще более смелый шаг.

Поднимаюсь, обхожу стол, осторожно беру ее за руку и, выдавая часть своих чувств, прошу ее:

– Пойди мне навстречу, – поглаживая большим пальцем ее запястье, с кайфом ловлю ее новые мурахи. – Я не буду наглеть. Ну, сильно не буду.

Соня вскидывает на меня взгляд и…